Привыкнувъ къ необузданной роскоши и чисто-восточной лѣни, испанская знать (grandeza) жила въ невѣжествѣ, суетности и чувственныхъ удовольствіяхъ. Безпечные, самонадьяппые, легкомысленные гранды не удостоили вникнуть въ смыслъ весьма-простыхъ словъ, нынѣ обратившихся въ пословицу: knowledge is power; time is money (знаніе -- сила; время -- деньги). Мелкія интриги, личныя выгоды, ребяческое тщеславіе, возбуждаемое приманкою внѣшнихъ отличій, привычка удовлетворять суетнымъ прихотямъ и порочнымъ страстямъ посредствомъ легко-добываемаго золота -- все это развратило соплеменниковъ Фернанда Кортеса и Пизарра, и преградило въ ихъ душу доступъ всякому чувству безкорыстія и добросовѣстности.
При такомъ общемъ состояніи дѣлъ, можно себѣ вообразить, каково было внутреннее управленіе колоній, вдали отъ надзора метрополіи, съ властію безграничною, неопредѣленною {Робертсонъ ("History of America", Примѣч. СХCIX) говоритъ, что капитанъ-генералъ, маркизъ де-Серральво, отъ своихъ спекуляціи въ соляной монополіи на Островахъ-Филиппинскихъ, получалъ въ годъ до 1,000,000 червонныхъ. Когда настала пора его отзыва отъ должности, онъ, чтобъ удержать за собою мѣсто, подарилъ секретарямъ перваго министра, графа Оливареса, мильйонъ червонцевъ. Онъ оставался на этомъ мѣстѣ отъ 1624 до 1635 года. Тотъ же писатель говоритъ, что вице-короли въ день своихъ именинъ получали подарковъ до 300,000 рублей.}.
Къ началу восьмнадцатаго столѣтія, зло такъ усилилось, что Высшій Индійскій Совѣтъ {Высшій Индійскій Совѣтъ былъ основанъ Фердинандомъ-Католикомъ въ 1524 году. Онъ присутствовалъ въ Мадридѣ и состоялъ изъ 13 высшихъ государственныхъ сановниковъ. Никакой законъ, никакое рѣшеніе не могли быть отправлены въ Америку безъ согласія двухъ третей этого совѣта. См. Recopilacion de las Leyes de las Indias, книга IX. }, давно уже понимавшій всю важность болѣзни, но связанный въ дѣйствіяхъ дѣлами европейской политики, равно какъ и безмѣрнымъ объемомъ заморскихъ провинцій, рѣшился произвести коренное преобразованіе колоніальной системы. Тѣмъ труднѣе было приступить къ этой реформѣ, что завѣса лжи и обманчивой наружности скрывала то, что дѣлалось за Атлантическимъ-Океаномъ. Извлечь изъ хаоса край столь отдаленный, составленный изъ элементовъ столь разнородныхъ -- былъ трудъ необъятный. Для него требовались умы первостепенные, а выборъ людей, къ-несчастію, былъ вовсе-неудаченъ.
Не смотря на то, при вступленіи на престолъ испанскій Бурбоновъ, Высшій Индійскій Совѣтъ принялъ самыя дѣятельныя мѣры для преобразованія внутренней своей политики. Онъ старался прежде всего упростить и привести въ порядокъ административную и судебную систему колоніи, но, къ-несчастію, скоро увидѣлъ, что средства не могли удовлетворять возрастающимъ потребностямъ. Къ-несчастію также, господствующая мысль совѣта, слишкомъ-проникнутая жалкою завистію ко всему, что было внѣ его собственной власти, почти-никогда не умѣла подняться до высокаго его назначенія и постигнуть всю обширность его обязанностей. Отъ безнравственности мѣстныхъ исполнителей происходило зло, которое вредило не на минуту, но на десятки лѣтъ, а именно: правда, во всей ея ужасной существенности никогда, не доходила до метрополіи; -- мѣры, принимавшіяся ею на основаніи ложныхъ извѣстій, были ни противъ, ни въ пользу колоній, но вн ѣ настоящаго положенія дѣлъ. Въ этомъ и разгадка, почему Высшій Индійскій Совѣтъ, съ лучшими намѣреніями, съ огромными средствами {Одинъ изъ знаменитыхъ людей въ царствованіе Филиппа II, Корита, уже и въ то время говорилъ слѣдующее: "Сколько указовъ, сколько чиновниковъ всякаго рода, сколько предупредительныхъ мѣръ для отвращенія злоупотребленій! И какъ мало ихъ соблюдаютъ, какъ мало они полезны!.. Что касается до меня, мнѣ справедливою кажется старинная поговорка, что гдѣ много врачей и лекарствъ, тамъ нѣтъ здоровья, гдѣ много законовъ и судей, тамъ нѣтъ правосудія." См. "Juan de Torquemada. Monarchia Indiana", книга V, глава XIV.} и самъ-по-себѣ состоявшій изъ людей благонамѣренныхъ по тому времени. дѣйствовалъ не только безъ результатовъ, но еще болѣе увеличивалъ запутанность дѣлъ, столь благопріятную для корыстныхъ происковъ, криводушія и самоуправства. Словомъ, раны только залѣпливались, не лечились, и эти раны, къ общему довольно-удивительному изумленію, къ концу восьмнадцатаго столѣтія раскрылись снова, болѣе прежняго обливаясь кровію.
Зараза была такъ сильна, что ни уменьшеніе налоговъ, ни болѣ-разсудительное {Еще указомъ Карла V (въ 1542 году) и буллою папы Павла III (въ 1531 году) свобода Индійцевъ была провозглашена въ началѣ шестнадцатаго столѣтія; по эта мѣра произвела эманцппацію только на бумагѣ, а не на дѣлѣ. На Индійцевъ по-прежнему смотрѣли, какъ на парій, и обращались съ ними, какъ съ паріями.} и человѣколюбивое распредѣленіе труда, ни болѣеточное разграниченіе собственности, ни важныя улучшенія въ торговой монополіи, въ судопроизводствѣ, въ финансахъ, въ организаціи духовенства и полиціи, ни учрежденіе новыхъ вице-королевствъ, новыхъ отвѣтственныхъ высшихъ судилищъ,-- ничто не могло уже поддержать американскаго колосса, пошатнувшагося на своемъ основаніи. Финансы истощились, и неимовѣрная сумма (на наши деньги сорокъ-шесть тысячъ мильйоновъ руб. ассигн.) {См. "Solarzano -- De Tndiarum jure", "Ustariz--Theoria y Practica de Commercio", -- "Herrera, loc. eit.", и "Robertson. History of America". Book VIII, p. 417--440.}, со времени завоеванія доставленная метрополіи одними рудниками новаго-свѣта, не спасли ея отъ бѣдствій, которыхъ слѣды видимы и понынѣ.
Должно однакоже сказать, къ чести Испаніи, что изъ числа довѣренныхъ агентовъ, которыхъ Высшій Индійскій Совѣтъ посылалъ иногда, для разузнанія истины, нѣсколько человѣкъ ума сильнаго и строгой добродѣтели не раздѣляли ни предразсудковъ вѣка, ни своекорыстныхъ спекуляцій толпы. Донесенія Гонзалеса де-Асеведо, дона Антоніо Ульноа, Хорхе Хуана и дона Хозе Гальвеса свидѣтельствуютъ о возвышенности ихъ мыслей, о ихъ самоотверженіи... Но усилія ихъ были безполезны: чаша золъ была переполнена, и тѣ самыя силы, которыя по-видимому должны бы обезпечивать прочность колоній, ускорили ихъ паденіе.
Появленіе Наполеона въ Мадридѣ, въ 1808 году, было послѣднимъ ударомъ, ниспавшимъ на испанскую державу въ новомъ-свѣтѣ. Первая отдѣлилась Мехика {"El Resumen historico de la revolucion de Mejico, por D. Pablo Mendibil" и "Oviedo -- Historia de las Indias".}. Другія владѣнія скоро послѣдовали ея примѣру и въ нѣсколько лѣтъ, революція постепенно охватила весь материкъ Южной-Америки. И донынѣ еще продолжается эта же революція, повергнувшая эти прекрасныя страны въ состояніе полнаго безначалія; а между-тѣмъ, отъ крутаго перехода изъ колоніальнаго управленія къ республиканскому, всѣ общественныя и нравственныя связи такъ расторглись, что трудно предвидѣть, чѣмъ окончится такое невѣроятное состояніе дѣлъ.
Одна надежда -- на Провидѣніе; оно, сохранившее въ народамъ новаго-свѣта силу и свѣжесть, оно, такъ-богато одарившее эти роскошныя страны, -- не-уже-ли оно допуститъ ихъ погибнуть въ междоусобіяхъ, прежде чѣмъ успѣютъ они занять свое мѣсто на поприщѣ образованнаго міра?.. Можетъ-быть, оно нарочно ведетъ ихъ длиннымъ путемъ страданій, какъ очистительныя жертвы, -- для того, чтобъ, вразумленныя опытомъ, они могли предстать вредъ очами человѣчеству въ могучемъ составь крѣпко-сложенныхъ монархій...
ПЛАТОНЪ ЧИХАЧЕВЪ.
"Отечественныя Записки", No 5, 1843