Какъ ни любопытно было бы прослѣдить, сквозь ходъ событій, постепенное дѣйствіе христіанской цивилизаціи, разсмотрѣть, оцѣнить въ ихъ общности, причины, связь и слѣдствія происшествій, содѣйствовавшихъ этому двукратному торжеству европейскаго генія въ новомъ и старомъ-свѣтѣ, -- какъ ни интересно было бы вопросить прошедшее, во благо или во зло оно передало столь отдаленнымъ народамъ сокровища образованности,-- мы должны, однакожь, удержаться отъ подобныхъ изъисканій. Они такъ важны и такъ щекотливы, что были бы здѣсь не у мѣста: это -- дѣло философіи исторіи.
И такъ, ограничимся былымъ взглядомъ на главныя черты испанскаго завоеванія, не входя въ разсмотрѣніе англійскаго владычества въ Азіи. О послѣднемъ, можетъ-быть, достаточно сказать одно -- что менѣе, чѣмъ въ столѣтіе, компанія купцовъ и акціонеровъ покорила своей власти болѣе 150,000,000 людей {См. "Bjonstierna -- Das Brittische Reich in Ostindien" и "Montgomery Martin -- History of the British Colonies".}, и еще недавно открыла для промышлености цѣлаго свѣта имперію, заключающую въ себѣ болѣе 300,000,000 жителей, державшихся до-тѣхъ-поръ въ неприступномъ отчужденіи отъ всѣхъ народовъ {По показаніямъ современныхъ газетъ, кажется доказаннымъ, что для покоренія китайской гордости, никогда въ одно и то же время не употреблялось болѣе трехъ тысячъ Англичанъ.}.
Владычество Испанцевъ къ новомъ-свѣтѣ, кажется, характеризуютъ двѣ эпохи. Первая (съ начала шестнадцатаго до конца семнадцатаго вѣка) есть эпоха собственно завоеванія и самаго произвольнаго присвоенія богатствъ Америки. Вторая отличается духомъ внутренней организаціи колоніальной системы. Она простирается отъ конца семнадцатаго до начала девятнадцатаго вѣка.
Не прошло и полустолѣтія съ утвержденія власти Испанцевъ въ Америкѣ, какъ отъ фанатическаго эгоизма и ненасытнаго корыстолюбія, поддерживаемыхъ огнестрѣльнымъ оружіемъ и превратнымъ толкованіемъ самаго миролюбнаго ученія,-- уменьшилось туземное народонаселеніе, и земли отцовъ его были самовольно отторгнуты побѣдителями {См. Robertson. "History of America", кн. VIII, стр. 404--417.}. За исключеніемъ Парагуая, Калифорніи и нѣкоторыхъ другихъ второстепенныхъ миссій, Испанцы всюду неумолимою рукою старались утвердить свои понятія, свои учрежденія, свои правы, безъ малѣйшаго вниманія къ мѣстнымъ понятіямъ, къ мѣстнымъ правамъ, къ мѣстнымъ потребностямъ. Упорные поборники папизма, чуждые истиннаго религіознаго духа, забывали о главныхъ началахъ христіанства и употребляли его не какъ орудіе благости и примиренія между побѣдителями и побѣжденными, а недостойно превращали въ орудіе отверженія и казней {Еще до введенія въ Америку инквизиціи, духовенство съ страшнымъ фанатизмомъ отправляло свои обязанности. Такъ въ Мехикѣ, одинъ священникъ крестилъ въ одинъ день 5,000 человѣкъ, и чрезъ нѣсколько лѣтъ по утвержденіи Испанцевъ, болѣе 4,000,000 человѣкъ насильно приняли крещеніе. См. "Torribio. Aparato para la Historia Espanola." Инка Атагуальпа, преданный анаѳемѣ монахомъ Вальдивіей и осужденный Пизарромъ на сожженіе, ласкаемъ былъ надеждою получить помилованіе, если прійметъ христіанство. Вальдивія крестилъ его, и точно, Атагуальпу не сожгли, а удавили. См. "Garcilasso de la Vega. Historian loc. cit. "Gomarа. Chronica de la Nueva Espana".}.
Воспитаніе, направленное къ внутреннему усовершенствованію нравственности, къ развитію умовъ полезными знаніями, здѣсь не было никогда мѣрою государственною, способною упрочить общественное благосостояніе и политическое единство. Благому просвѣщенію предпочли невѣжество, суевѣріе и страхъ наказаній; при ихъ посредствѣ, быстрѣе и легче достигались желаемые результаты, но результаты вполнѣ-обманчивые.
Земледѣліе, эта первая основа всякаго устроеннаго общества, было оставлено въ пренебреженіи. Забыты пути сообщенія, которые, по множеству большихъ рѣкъ и вообще по орографическому образованію страны, были, казалось, приготовлены самою природою для удовлетворенія земледѣльческой и другихъ отраслей промышлспости. Не званіе образователей, не благоустройство коренныхъ силъ обширной державы, не попеченіе о благоденствіи и долговѣчности края, занимали побѣдителей; они не хотѣли ни ждать, ни сѣять сѣменъ для будущаго: они жаждали одного -- золота, во что бъ оно ни стало {Одинъ изъ глубочайшихъ мыслителей, Монтескье, назадъ тому столѣтіе, высказалъ слѣдующія пророческія слова:
"Плохое богатство -- дань случайная, независящая отъ промышлености народной, отъ числа жителей, отъ воздѣлыванія земель. Король испанскій, получающій большія суммы отъ своей кадикской таможни, въ этомъ отношеніи, -- есть богатѣйшій частный человѣкъ въ бѣднѣйшемъ государствѣ.
"Еслибъ нѣсколько провинцій въ Кастиліи доставляли ему такую же сумму, какую приноситъ кадикская таможня, то онъ былъ бы гораздо-могущественнѣе. Богатства его проистекали бы отъ богатствъ страны. Эти провинціи одушевляли бы одна другую и всѣ вмѣстѣ болѣе были бы въ состояніи выдерживать лежащія на нихъ повинности. Вмѣсто великой казны, былъ бы великій народъ." См. "Esprit des Lois", гл. XXII, стр. 322-324.}, и тысячи Индійцевъ, рожденныхъ въ роскошномъ, изнѣженномъ климатѣ знойнаго пояса, безмолвно гибли въ тяжкихъ, подземныхъ работахъ {Обязанность работать въ рудникахъ, называемая mita, тяготѣла на всѣхъ Индійцахъ съ восьмнадцатилѣтняго до пятидесятилѣтняго возраста. Часто, Индійцы, жившіе на разстояніи тысячи верстъ отъ рудниковъ, въ опредѣленное время должны были покидать свои жилища, семейства, и отправляться на каторжную работу. Впрочемъ, въ восьмнадцатомъ столѣтіи, указомъ высшаго иидійскаго совѣта назначено было давать за эту работу плату, простиравшуюся до двухъ рублей ассигн. въ день, а иногда и болѣе. См. Mercurio Peruviano. } -- въ угоду нетерпѣливому корыстолюбію завоевателей.
Торговая монополія, достойная монополіи древнихъ Карѳагенянъ, брала непомѣрную дань съ потребностей колоній. Непосредственнымъ слѣдствіемъ ея были контрабанда и развращеніе нравовъ, а окончательнымъ слѣдствіемъ было то, что co-временемъ англійская промышленость нашла себѣ новые рынки и наконецъ навсегда устранила отъ Америки торговлю испанскую.
Индійцы, съ своими патріархальными нравами, вовсе не понимали сложной машины европейскихъ администрацій. Администрація испанская {Испанская администрація состояла изъ безчисленнаго легіона чиновниковъ всякаго рода, которые въ злоупотребленіи и продажности видѣли лишь удобное средство для жизни; эти люди, кажется, съ намѣреніемъ изучали искусство скрывать существо дѣла подъ личиною пышныхъ выраженіи, какъ можно судить по дошедшимъ до насъ оффиціальнымъ бумагамъ того времени.}, одна изъ самыхъ испорченныхъ, вдругъ явилась среди ихъ, какъ огненный бичъ. Подъ лицемѣрною наружностью чисто-отеческой заботливости объ участи туземцевъ, толпа искателей приключеній спѣшила мѣнять свое ничтожество въ Европѣ на богатства и чиновную важность, ожидавшія ихъ въ Америкѣ. Угодить метрополіи -- таковъ былъ девизъ всѣхъ чиновниковъ въ Америкѣ, начиная отъ капитанъ-генерала до послѣдняго алькальда {Алькадъ -- начальникъ селенія.}: служить ей, какъ требовала совѣсть, какъ требовали настоящія выгоды престола и отечества, это было выше ихъ понятій, внѣ ихъ стремленій.