На другое утро, раскрывъ глаза, я мало-по-малу началъ перебирать въ памяти, какимъ-образомъ очутился я въ спокойной комнатѣ; съпросонокъ щупалъ пальцами стѣны и едва могъ вѣрить собственнымъ глазамъ своимъ.
Скрѣпясь однакожь духомъ, надѣлъ я занятое у хозяина гостинницы чистое платье, которое было такъ коротко, что руки и ноги мои торчали изъ него какъ телеграфическіе знаки. Но во время карнавала все простительно, и я преспокойно отправился въ моемъ общипанномъ костюмѣ къ велико-британскому посланнику.
Здѣсь нашелъ я прекрасное общество, принадлежавшее къ высшему кругу англійской аристократіи. Сверхъ милаго семейства самого посланника, я встрѣтилъ многихъ весьма-образованныхъ офицеровъ съ недавно-прибывшаго въ Ріо-де-ла-Плата фрегата. Благодаря рекомендательнымъ письмамъ почтеннаго полковника В.... изъ Сант-Яго-де-Чили, я сдѣлался ежедневнымъ гостемъ въ этомъ гостепріимномъ домѣ.
Трудно найдти въ свѣтѣ обращеніе благороднѣе того, которое встрѣчаешь въ высшемъ сословіи Англичанъ; эти люди, столь неприступные и чопорные, пока живутъ на туманномъ своемъ островѣ, -- дѣлаются наипріятнѣйшими собесѣдниками, какъ-скоро проживутъ нѣсколько лѣтъ въ чужихъ краяхъ. Холодная, черствая ихъ оболочка какъ-будто растаеваетъ подъ благотворнымъ вліяніемъ полуденнаго неба; отъ первобытныхъ нравовъ остается лишь благородство англійскаго характера, усвоивающее себѣ нерѣдко и радушную обходительность южныхъ жителей. Не знаю, до какой степени могу я ошибаться, по кажется, что старинный типъ образованнаго вельможи (grand seigneur), съ каждымъ днемъ теряющійся посреди настоящаго европейскаго быта, наиболѣе еще сохраняется въ англійскихъ аристократахъ чистой крови.
Около десяти дней прожилъ я въ Буэнос-Айресѣ. Городъ этотъ такъ извѣстенъ, что не считаю нужнымъ описывать то, что читатель найдетъ въ каждомъ путешествіи по прибрежію Америки. Скажу только нѣсколько словъ о политическомъ состояніи города въ эту минуту. Оно было -- какъ и теперь есть -- самое жалкое. Безпрестанныя распри и междоусобица естественно отзываются и въ житейскомъ быту; нѣтъ спокойствія, нѣтъ домашней тишины; никто не надѣется на завтрашній день и спѣшитъ воспользоваться тѣмъ, что у него подъ рукою. Въ Буэнос-Айресѣ слишкомъ 70,000 жителей; на нихъ приходится до 20,000 иностранцевъ; они здѣсь, какъ и вообще въ странахъ новыхъ, состоятъ изъ сброда людей всякаго званія, которыхъ голодъ гонитъ изъ собственнаго отечества. Эти рыцари, если не печальнаго, то промышленаго образа, набѣгаютъ сюда для наживы какимъ бы то ни было путемъ, и въ надеждѣ играть, во что бы ни стало, какую-нибудь роль въ новомъ отечествѣ, если существуетъ отечество у людей, для которыхъ ubi bene, ubi рата. Этотъ осадокъ европейскихъ обществъ увеличиваетъ смуты, и безъ того порождаемыя бѣдственною анархіею, которая господствуетъ во всей испанской Америкѣ, исключая Чили. Государственные финансы рушатся, налоги и подати умножаются безпрестанно, и существующіе донынѣ промыслы и торговля съ каждымъ днемъ видимо приходятъ въ упадокъ. Бѣдность низшихъ классовъ видна на каждомъ шагу, хотя для иностранца довольно-странно встрѣчать повсюду нищихъ разъѣзжающихъ верхомъ; но по многочисленности этой конницы можно уже заключить какъ о степени общественнаго благосостоянія, такъ и о здѣшнемъ полицейскомъ присмотрѣ {Нищіе, галопируя въ улицахъ буэнос-айресскихъ, ловко подъѣзжаютъ къ вамъ, снимаютъ шляпу, и, вытягивая руку, очень-учтиво произносятъ: "Sonor la caridäd por Dios" (сеньйоръ, милостину ради Бога!). Въ случаѣ отказа, они преемиренно говорятъ: "Мауа usted con Dios" (идите съ Богомъ); а если ихъ просьба удовлетворена, то отходятъ со словами: "Dios se lopague" (Богъ да заплатитъ вамъ).}.
Вообще общество здѣсь въ совершенномъ разбродѣ; мнѣнія такъ разнообразны и всѣ мужчины въ такомъ между собою раздорѣ, что однѣ женщины еще помышляютъ о соглашеніи политическихъ партій, и кое-какъ поддерживаютъ связи родства и дружбы {О женщинахъ здѣсь существуетъ слѣдующая пословица: "женскій адъ у Индійцевъ; женскій рай въ Буэнос-Айресѣ". Въ Перу же говорятъ, что Лима есть рай женщинъ, чистилище мужей ихъ, и адъ ословъ (Lima es el parais о de las mageres, el purgatorio de los maridos y el inf ï reno de los burros). }. Прелестныя партеніи { Partenia -- имя женщинъ буэнос-айресскихъ.} тѣмъ оправдываютъ всеобщую репутацію о ихъ патріотизмъ, какъ равно и о ихъ любезности.
Англійское военное судно, съ которымъ я разстался въ Вальпараисо, прибыло уже въ Монтевидео, и на другой день я уже былъ на палубѣ гостепріимнаго корвета. Въ ту же самую ночь, пользуясь благопріятнымъ легкимъ вѣтеркомъ, мы подняли паруса и поплыли къ роскошнымъ берегамъ Бразиліи.
ВЗГЛЯДЪ НА ЗАВОЕВАНІЯ ИСПАНЦЕВЪ ВЪ НОВОМЪ-СВѢТѢ.
Мысль невольно останавливается на безмѣрности испанскихъ завоеваній въ Америкѣ: насъ одинаково поражаютъ и отважность предпріятія и продолжительность его послѣдствій; гдѣ найдемъ мы подобную державу, основанную за дальними морями горстью людей и удержавшуюся въ-продолженіи трехъ столѣтій?... Въ жизни народовъ существуетъ лишь одно равнозначительное этому явленіе: -- завоеванія ост-индской компаніи въ Азіи, можетъ-быть, еще болѣе-изумительныя по своему безпрерывно-возрастающему объему.
Движимые болѣе духомъ корысти, чѣмъ другимъ какимъ-нибудь побужденіемъ, Испанцы и Англичане, въ разныя времена, основали огромныя державы на двухъ концахъ вселенной. Одной уже не стало, по-крайней-мѣрѣ въ ея прежнемъ политическомъ составѣ, другая -- еще во всей цѣлости и во всемъ блескѣ. Усилія ума и воли человѣческой для утвержденія той и другой державы изумляютъ своимъ величіемъ, настойчивостью и энергіею. Оба завоеванія шли быстро, но въ обоихъ -- не любовь къ человѣчеству выбирала средства, не она рѣшала участь покоренныхъ народовъ.