I.
Петр Трофимович спустил с кровати ноги в одних чулках и стал ощупью искать на полу валенки... В соседней комнате, столовой, топилась галанка; красный отблеск раскаленных углей бросал дрожащие световые пятна на пол, а чрез приотворенную дверь проникал и в комнату Петра Трофимовича, слабо вспыхивая на голом темени старика... Должно быть, уж поздно: Васильевна топит печи два раза в день, на рассвете и еще на ночь, потому что стоят морозы, и в барском старом доме плохо держится тепло.
-- Это ты, Васильевна? -- спросил старик, заслыша возню около печки.
-- Я, батюшка...
Васильевна начала бить железной кочергою головешки, угли затрещали, и свет яркой полосой запрыгал на полу и дверном косяке. Часы медленно пробили девять. Значит, теперь пришел уже на ближайший к ним полустанок поезд, с которым должен приехать и второй сын старика, Григорий.
-- Уехал Никанор на станцию? -- спросил Петр Трофимович хриплым спросонья голосом.
-- Уехал; поди скоро будут...
-- А Сергей Петрович?
-- Уехали братца встречать.
-- Надо им поесть чего-нибудь приготовить... Спроворь самовар... яичницу, что ли! Озябнут... Слышишь?