-- Надо присесть перед дорогой... Такой уж обычай... Сядь, Сергей!
Они посидели, потом разом все встали, старик помолился перед образом, подошел к Григорию, перекрестил его и долго держал в объятиях и целовал, а когда выпустил, то стал тяжело отдуваться, приговаривая:
-- Ну, Бог с тобой! Счастливый путь тебе!.. Весной, смотри, буду ждать... Пиши, как там будешь жить... Деньги если понадобятся, -- не гордись...
-- Прощай, Гриша! -- сказал Сергей и тоже громко поцеловал брата три раза.
-- Смотри, не сердись! Я ведь горячий, -- добавил он.
Все вышли провожать Григория на крыльцо. Васильевна стояла тут же. Когда все еще раз простились с Григорием, она схватила его руку и поцеловала.
-- Прости нас, окаянных... А сам молись за мамашу-то! -- наставительно прошептала она ему на ухо, и Григорий почувствовал, как горячая слеза упала ему на руку.
-- Ну, трогай!
Завизжали полозья саней, забулькали бубенчики и Григорий поехал.
-- На Козьем вражке осторожней, Никанор! Под уздцы спусти! -- крикнул старик упавшим голосом.