Вот дошли наконец и до "чахауса"...
В конце проулочка -- окно с железной решеткой, а направо -- черная дверь... Пахнет сыростью, затхлостью, кругом тоскливо и сумрачно... Точно к склепу подошли...
-- Подожди здесь! -- сказал Петруха, а сам вошел в дверь, которая жалобно взвизгнула ржавыми петлями.
-- Одежду, вашескобродие, от номера шестнадцатого! К выписке...
-- Мужская или женская?
-- Мальчонка...
Такой диалог глухо донесся откуда-то, словно из-под земли, через непритворенную дверь: послышались шаги, потом со звоном отомкнулся где-то замок, потом -- другой, третий...
Кругом было тихо, мертвенно тихо.
Смотритель "чахауса", старик с трясущимися руками и беззубыми челюстями, ворчал, отыскивая одежду номера шестнадцатого, кашлял, ругался, сморкался, чихал и хлопал дверками шкапов...
-- Номер шестнадцатый -- баба! Ты что-нибудь спутал... -- прошамкал он наконец.