-- Никак нет, вашескобродие. Шестнадцатый... Верно...
-- Из какого отделения?
-- Из третьего... Сперва он был во втором заразном, а потом перевели его...
-- Ну вот... дурак!.. Под каким номером он был в том отделении?
-- Сичас, вашескобродие, сбегаю, -- виновато проговорил Петруха, подобострастно улыбаясь, и побежал справляться.
-- Смирно сиди! Никуда не ходи, а то... -- на ходу бросил Петруха, торопливо шагая мимо Митьки.
Звонко раздавались шаги Петрухи в пустынных каменных коридорах... Эхо сдваивало эти шаги, отчего казалось, что Петруха бежит... Но вот шаги затихли, и опять кругом воцарилась мертвая тишина.
Жутко вдруг стало Митьке. Опять вспомнился Калинский -- и дрожь мурашками пробежала по его спине. Где-то что-то стукнуло, и Митька, спрыгнув с подоконника, опрометью влетел в "чахаус".
Из глубины дальней комнаты выглянула "архивная крыса" и, сощурившись, пристально посмотрела на Митьку.
Постояв несколько мгновений на месте, архивная крыса подошла к двери и спросила шамкающим ртом: