А тосты следовали за тостами, дошли и до "того, кто любит кого", и скоро компания "начокалась".
В то время, как Марья Гавриловна и девицы играли с Тычкиным и секретарем в "горелки", почтмейстер сидел с мировым поодаль и вел разговор об "alma mater".
Илья Ильич, вспомнив далекие дни своего студенчества, размяк душою и со слезами на глазах рассказывал, как он срезался на экзамене по римскому праву.
-- А что это за штука такая? -- вставил вопрос почтмейстер.
-- Какая?
-- А Римская-то?
-- Гм... Римское право... -- пояснил захмелевший Илья Ильич.
-- Ага!.. -- выпустил почтмейстер.
-- Марья Гавриловна! Вам гореть!
-- Ах!..