Это был один из многих "рыцарей на час", любящих помучить себя и других, истерзаться своим несовершенством.
Такие типы честных и хороших людей, обыкновенно, рано или поздно поглощаются окружающей средою, закисают, так сказать, и ассимилируются...
Илья Ильич тоже стоит того, чтобы сказать о нем два-три "теплых" слова. Начать с того, что он часто разбирал дела в халате, а переговаривался во время разбора дел со своей супругою постоянно:
-- На основании такой-то статьи устава наказаний, налагаемых мировыми судьями, -- начинал он скороговоркой и вдруг отрывал глаза от бумаги и обращал их на дверь: Маничка! Закрой, пожалуйста, дверь: сквозняк!.. -- После того уже доканчивал...
Да, это был действительно "мировой"! Когда ему удавалось примирить враждующие стороны, он испытывал большое наслаждение.
-- Помиритесь, господа! -- убеждал он -- Ну, что тут кляузничать? Ну, обругали друг друга, подрались... Мало ли что бывает между своими... К чему же свои кляузы ко мне-то переносить? Вы думаете, -- мне нечего делать? Эх, господа... Мало ли кто с кем поругается да подерется... Если бы все к мировым лезли, то сколько бы мировых-то надо было? Пошли, выпили и помирились... вот и все... А тут еще не знай, чем кончится... Плюньте, господа! Ей-Богу, не стоит!..
Говорил он это так убедительно, что противники, взглянув друг на друга, улыбались и... мирились.
Две сестрицы Недоносковы блистали звездами первой величины на нашем уездном горизонте.
Это были типы наивных провинциальных барышень, красивых, кокетливых, увлекающихся светлыми пуговицами и черными нафабренными усами. У обеих было по таинственной шкатулочке и по альбому, куда поклонники вписывали собственноручно стишки "в знак памяти", в роде:
Рука моя писала.