– Одну не пущу.
– Скажите пожалуйста! Однако, ты быстро входишь в роль… дрожащего супруга…
Звонко смеется, бросает на плечо простыню и уходит… Умеет свистеть по-мужски.
– Джальма, пойдем купаться!
Ушла. Боюсь… А вдруг утонет? Не успеешь спасти: далеко. Не знает места. Запутается в водорослях… И не услышишь… Тихо иду под гору, пробираясь кустиками, поближе к озеру. Прилег к кругу из елок, слушаю… напевает что-то, разговаривает с Джальмой, с лягушкой… Стихла, а потом – звонкий визг и шумный всплеск воды: бросилась прямо в озеро и поплыла…
– Не плавай далеко! утонешь! – кричу, полный страха и беспокойства.
– Как хорошо! Где ты? Иди купаться…
Кровь бросается в щеки. Почему мне стыдно?..
– Иди! я уже одеваюсь…
Опять поет. Иду навстречу. Бежит мокрая Джальма, встряхивается: она тоже купалась. А вот и Калерия… И опять другая, новая какая-то: на голове – белый платок, повязан как повойник у молодых крестьянок. Еще глубже и чернее сделались от него глаза и резче обрисовались на капризно-приподнятой губе черные усики, а лицо – бронзовое, как у египтянина. В белой кружевной кофточке, под которой вздрагивает при каждом шаге грудь… Какая-то высокая стала, словно выросла. На плече свернутая простыня, в руке – белые с желтым кружечком в средине водяные лилии на длинных стеблях…