– Вот теперь давай руку… Жаль, что ты не искупался… Я немножко озябла…
Она прижалась к моей руке и задрожала.
– Ребятиш-ки-и-и! Уха простынет!
– Дедушка кричит. Идем скорее… Бегом!
Никогда уже больше в жизни я не ел такой удивительной ухи. Мы сидели друг против друга и с жадностью поглощали уху полными новенькими деревянными ложками. А потом принялись за жирных озерных карасей. Переглядывались, улыбались, начинали беспричинно смеяться. А дедушка стоял у притолоки, с удовольствием смотрел на нас, причмокивал губами и приговаривал:
– Он, карась-то, вкусный живет… Кушайте на доброе здоровье!.. Не жалко. А самоварчик я сызнова наладил… горяченький… Подушечки-то захватили?.. Вот это умненько… Мы, ведь, на своем кулаке спим… А из гнилого угла тучки набегают: не было бы дождя ночью-то. Не пойдешь на зорю-то уток покараулить?.. Село никак солнышко-то…
– Сегодня что-то не хочется…
– Эх, ты!.. Обабился, брат… Дай-ка мне ружьецо-то: я от скуки посижу. Убью, так вам же на жареху завтра пойдет… Сейчас стайка пролетела…
– Калерия! Хочешь – пойдем, посидим… Ты ведь просилась как-то…
– Иди, голубчик, а я что-то устала…