– У нас есть указания, что вы занимались пропагандой среди студентов.
– Ваше счастье, но у меня-то их нет!
– Посмотрите внимательнее: не узнаете ли вы вот этого господина!
Подали фотографическую карточку кудрявого парня, по виду рабочего.
– Впервые имею удовольствие видеть.
– А если я вам скажу, что это лицо призналось в знакомстве с вами?
– Значит кто-нибудь из вас: вы, господин полковник, или это лицо, сказали ложь…
– Я попрошу вас быть поделикатнее! – заметил прокурор.
– Ну, извратили истину.
Полковник остановил на мне тяжелый, продолжительный взгляд. Я ответил тем же. Не сморгнул глазом. Я видел, что кроме «Писем» Миртова и подозрений у них ничего не имеется, и потому воспрянул духом и стал храбр и дерзок. Особенно меня обрадовала ложь относительно этого «Кудрявого», которого я, действительно, никогда в жизни не видал… А затем ни слова о нелегальной библиотеке, о наворованном шрифте, о членах нашего кружка… Ура! Я – в полной безопасности. Ротмистр пишет протокол, а прокурор о чем-то тихо совещается в отдалении с полковником. Видно, что прокурор раздражается. Это тоже прекрасней признак.