– Они у Вовочки, – прошептала горничная и не пошла.
– Есть всё-таки необходимо – сказал я мимоходом.
– Они не приказывают их беспокоить, когда у Вовочки.
Мама вздохнула и сказала:
– Что имеем не храним, а потерявши, плачем. Когда жив был, так – не надо, а теперь…
– Как это жестоко, мама, говорить так!..
Все тетки поддержали маму: начали торопливо шёпотом перечислять недостатки и грехи Калерии. «Эх, вы, галки!» – подумал я, и мне захотелось наговорить им дерзких, обидных слов и заступиться за Калерию.
– Достойным и добродетельным теперь следует помолчать и предоставить суд над матерью Богу и мертвому сыну!..
– Защитник какой!.. Присяжный поверенный.
– Должно быть, по любовным делам… – в два голоса затараторили тетки. И это было так противно, что я встал из-за стола и, резко двинув стулом, ушел из столовой.