-- Дура я, дура, -- думала о себе Ольга и порывалась встать, догнать Савелия и воротить, но стыд приковывал ее к месту, и, провожая глазами фигуру Савелия, мелькавшую чрез ветки деревьев, она шептала, покачивая смуглой головкой:
-- Ах ты, мой милый, любый ты мой, любый! Все бы отдала, только бы поцеловать тебя довелось!..
Она сидела и ждала, пока снова пойдет мимо Савелий, но прошло с полчаса, а он не появлялся. Тогда она, схватив со стола нитки, бумажные полосы и канву, пошла к сторожке, полная надежды, что встретит Савелия. И она его встретила: Савелий прохаживался взад и вперед; по маленькой тенистой аллейке с раскрытой книгою и, покачивая головой, читал ее... Он даже не заметил, как прошла навстречу Ольга, и все качал головой, и это было обидно и горько Ольге...
И опять образ высокого голубоглазого студента стал преследовать ее мысли. Надев новое платье и ботинки с пуговицами, она брала зонтик и уходила по утрам под липы, к столику... По дороге она срывала ветку сирени и искала в цветах ее чашечки с пятью лепестками. Такая чашечка находилась, значит, Савелий придет. Она усаживалась на лавочку и ждала и, ожидая, думала о том, как она встретится с Савелием, как с ним поздоровается и что ему скажет... И всякий раз, когда в аллее слышались шаги, Ольга вздрагивала, краснела и оправляла платье и прическу. Но Савелий, не приходил... Ночью она выходила из сада к озеру и, усевшись на круче берега, мечтала... Ночь была тихая, теплая, но темная; на синем небе горели звезды и, отражаясь, дрожали синими огнями в озере; в темноте слышалось, как где-то плескали водой весла невидимой лодки; из рощи дальнего озера, где уже открылись летние загородные увеселения, доносилась музыка, и взлетали в небо длинными хвостами и глухо лопались ракеты, рассыпаясь брызгами разноцветных огоньков; иногда пыхтел, пробегая мимо, пароходик, и тысячи искорок вылетали из его трубы и кружились, как огненные бабочки в воздухе -- Порой двигались, мелькая темными расплывчатыми массами, большие катера, и в темноте слышался веселый говор, смех и мягкий звон струн гитары... Ветерок набегал, теплый и влажный, лаская разгоряченное лицо Ольги, и старые липы в саду начинали о чем-то шептаться между собою, заглушая обрывки соловьиной песни... Было немного страшно сидеть тут одной, над чернеющей под ногами бездной с трепетавшими в ней огнями звезд, но все-таки было хорошо, страшно хорошо!..
Подперши рукой голову, Ольга слушала голоса весенней ночи и смотрела по направлению города, где тянулось по небу зарево далеких электрических и газовых огней. Она думала о том, что где-нибудь там есть Савелий, ее милый Савелий, и рвалась туда всеми мыслями, всей душой и тоскливо вытягивала тоненьким голоском:
Мой миленький приехал, подарочек привез:
Колечко золотое, букетик алых роз.
Колечко потерялось, букетик мой завял...
Ах, миленький дружочек, зачем неверный стал?
Потом глубоко вздыхала, переводила дух и с новой тоской пела, словно потихоньку плакала: