Ольга подходила, а он говорил ей на ухо о чем-то, что заставляло ее вдруг краснеть и с хохотом убегать прочь.
Опять начали приезжать мужчины, в одиночку, вдвоем и компаниями. Иногда они являлись навеселе. И опять все они смотрели на Ольгу жадными глазами, говорили ей комплименты, похожие на пошлости, и пошлости, похожие на комплименты, и опять Ольга походила на зайца, а они на собак...
Как-то раз, рано утром, когда в саду не было еще публики, Ольга ушла в липовую аллею и здесь, в самом конце, села на лавочке у столика с работой. Наклонившись над ней, Ольга пела песенку и накладывала по канве крестик за крестиком, совершенно углубившись в это кропотливое занятие. Подняв непокрытую голову, она вдруг страшно растерялась: по аллее к ней приближался высокий студент, в надвинутой на затылок фуражке, из-под которой выбились и тряслись русые кудри. Ольга сразу узнала в нем Савелия и до того смутилась от неожиданной встречи, -- которую сама очень часто рисовала своей фантазией почти так, как это теперь случилось, -- что закрылась работой и вдруг засмеялась...
-- Здравствуйте, Ольга Петровна! Христос воскресе!
-- Теперь уж поздно, -- не поднимая головы, ответила Ольга и, взявшись, рукою за грудь, вздохнула и сказала еще:
-- Ах, как вы меня, испугали!
Савелий подошел вплоть и протянул Ольге руку. Она решилась поднять от работы голову, и когда глаза ее встретились, то они оба вздрогнули и покраснели...
-- Вы очень похорошели, -- тихо произнес Савелий, не выпуская руки.
-- Вот и неправда! -- сказала Ольга. -- Я очень загорела от солнца...
И покраснела еще больше от счастья и смущения. Савелий хотел еще что-то сказать, но, верно, и он был смущен и растерян, потому что выпустил руку Ольги, задумчиво произнес "да-а", постоял еще несколько секунд молча и медленно пошел по аллее, крутя в воздухе тросточкой. Ольга смотрела ему вслед, и в глазах ее светились радость и отчаяние. Зачем она сказала "поздно"?.. Христосуются шесть недель, а теперь только четвертая. Зачем не подвинулась на лавочке, чтобы было место еще человеку? Быть может, тогда он сел бы рядом, и она сказала бы ему, что давно его любит и тоскует по нем... И не было на ней шляпки, и башмаки были старые, без пуговиц... Все вышло так скверно!..