-- А мы были в соборе и видели архирея, а ты нет!
В этот момент на террасе появился господин в чесучовом пиджаке, кургузый, с сверкавшей на затылке лысинкой и закричал:
-- Дети! Обедать!
Да, по голосу и по фигуре это был он, Павлин Егорыч...
Странно, что в сердце Клары не шевельнулось к этому человеку и тени неприязни. Быть может, время стерло жгучесть стыда и ненависти, и Павлин Егорыч сделался для нее одним из живых воспоминаний далекого прошлого... А, впрочем, почему бы Кларе особенно ненавидеть этого человека? Разве все другие мужчины, которые видели ее чистой и доверчивой девушкой, не добивались от нее того же самого? Разве всем им нужно было в ней что-нибудь, кроме того, что взял Павлин Егорыч? Одни были находчивее и смелее, другие трусливее, а в сущности, разве каждый из этих мужчин, молодых и старых, которые жадно смотрели на ее свежее, гибкое тело, говорили ей скабрезности и двусмысленности, старались касаться своими руками ее груди, -- разве каждый из них не замышлял в душе совершить подобную же гнусность?.. Сколько раз к ней подсылали разных теток, которые приглашали ее "на свиданьице" то с купцом, то с военным и сулили ей много денег за то, чтобы она -- как выражались эти тетки -- "поиграла с ними"!.. Когда она, плачущая, уничтоженная и жалкая, сидела на земляном полу оранжереи и причитала: "Что вы со мной сделали", то Павлин Егорыч сказал: "О чем реветь? Не я, так другой... все равно", -- и ушел...
-- Павлин Егорыч! -- крикнула Клара: очень ей захотелось вдруг посмотреть поближе на это живое воспоминание своей юности.
Господин в чесучовом пиджаке посмотрел на изгородь и, завидя там даму под зонтиком, сошел с террасы и мелкими шажками, напевая что-то потихоньку, двинулся к калитке.
-- Это вы, Павлин Егорыч? -- улыбаясь, спросила Клара. -- Вы меня не узнаете?
-- Мм... не имею чести, -- сказал господин, всматриваясь в лицо Клары.
-- А помните Ольгу? С дедушкой Архипом жили здесь?