Ольга опускала глаза, а дедушка, польщенный таким вниманием, раболепно смеялся старческим смехом и говорил:
-- Что ей делается?! Рыщет себе по саду...
-- Вишь, какая выросла... сдобная!.. Хе-хе-хе! -- шутил генерал и тыкал Ольгу в бок указательным пальцем.
-- Здоровущая, ваше превосходительство, потому ржаная... В деревне ведь, подлая, родилась...
-- Да, да... Я посижу там, под ельником, а потом пусть она самоварчик мне туда принесет...
-- Слушаю, ваше превосходительство.
-- Сколько ей лет? -- делая серьезное лицо, участливо спрашивал генерал.
-- Пятнадцать только...
-- Скажите пожалуйста! А! Гм...
Генерал осматривал Ольгу во всех подробностях, словно покупал лошадь, и в его слезящихся глазах вспыхивало жадное любопытство и еще что-то отвратительное, придававшее всему лицу его выражение беспомощной похотливости. Когда Ольга приносила ему в ельник самовар, он начинал как-то беспокоиться, выпускать "хе-хе-хе" и топтался около, пока девушка ставила самовар на место, а потом он опять тыкал ее пальцем и говорил: