Кровь остановилась. Царевич дивится:
-- Чудеса! Не бежит...
-- Ну, теперь уж ты -- мой! Так ли ты написал?
-- Ты не баба, а старый подьячий!
Яга вынула из-за пазухи расписку, прочитала и всплеснула руками:
-- Царский сын ты? Царевич! Ах, батюшки! Промахнулась-то как! Обманул ты меня, обманул одинокую женщину! Эх, я дура: царицей могла бы я быть, а теперь на три года любовница!
-- Недовольна, назад мне расписку отдай! Давши слово, держись, не ломайся!
-- Пошутила. Не бойся! Исполню я все... Сроду я не бывала обманщицей.
Хлопает в ладоши трижды. Из чёрного жерла печи, один за другим, выскакивают серые, похожие на огромных мышей, чёртики, с длинными гладкими хвостами и с черными горящими беспокойным огнем глазками, и рассаживаются полукругом перед Ягою.
-- Это -- мышки мои. Подойди да погладь! Испугался? Они не кусаются...