Начальник был углублен в какую-то бумагу и долго не обращал внимания на присутствие Якова Ивановича. Яков Иванович кашлянул раз, другой, а потом нашел необходимым обратиться к членораздельной речи:
-- Я здесь, ваше превосходительство! Что прикажете?
-- Погодите!
-- Торопиться некуда, -- вслух подумал Яков Иванович.
Начальник вскинул глаза на Якова Ивановича, поискал в памяти фамилию этого чиновника, но, не найдя её, опустил взоры снова на бумагу и заговорил как-то, между прочим, занятый совершенно другой мыслью:
-- Что вы там безобразничаете? А?..
-- Ничего подобного! -- возмущенно воскликнул Яков Иванович.
-- Говорите дерзости секретарю и...
-- Это называется "дерзость"! Позвольте объяснить, -- жестикулируя руками, страстно заговорил Яков Иванович, приближаясь к столу управляющего. -- Секретарь принуждает меня нарушить грамматику. Я себе этого не позволю. Это -- раз! А, помимо изложенного, как же я, например, могу не чихать, если сама природа говорит мне: "чихай, Яков Иванович!" Как же, равным образом, я могу не рассуждать, когда Господь создал меня по образу и подобию...
-- Прошу не рассуждать, а -- молчать, когда с вами говорят, -- строго оборвал управляющий.