Вернувшись домой и напившись чаю, Яков Иванович сказал жене:
-- Давай-ка, мать, почитаем библию!..
Они читали библию, читали историю Иова, и Яков Иванович говорил:
-- Вот, мать, это -- страдания... А мы с тобой что?.. Слава Богу!..
Ночью горела перед образом лампадка, и Яков Иванович, лежа в постели, смотрел, как на потолке трепетали красноватые и синие тени от разноцветных граней лампадного стаканчика, смотрел, вздыхал и думал, как теперь быть...
Коля сладко похрапывал; жена, уткнувшись головой под подушку, спала такая маленькая, как девочка; сестра, надрываясь, кашляла и, успокоившись, устало шептала: "Господи, Господи!"
Яков Иванович прислушивался ко всему этому и думал: "ах вы, бедные мои!"
На другой день он встал очень рано, чистил в кухне свое платье, штиблеты и пальто, брился перед маленьким кругленьким зеркальцем, в котором отражались только клочки его физиономии, что-то зашивал... Все это он делал тихо, чтобы не разбудить родных.
Не пивши чая, пошел он в собор к обедне, а оттуда пошел к секретарю. Войдя по широкой лестнице во второй этаж, Яков Иванович долго стоял у двери и в нерешительности смотрел на медную дощечку с фамилией. Наконец, он перекрестился и тихо дернул за ручку звонка. Долго не отпирали, и он хотел идти назад, но, услыхав что идут отпирать, застыл на месте.
Долго Яков Иванович ждал секретаря в передней. Наконец, появился секретарь. Он жевал что-то и разглаживал усы.