-- Э, брат, хватился! Ее -- лет десять тому будет -- барин, лесничий был у нас, -- из ружья убил!
Ямщик приостановил лошадей и рассказал, как все это случилось. Убил из ревности Володин отец. Взял к себе в полюбовницы, в дом, "как барыня жила"! А она с молодым, с сыном лесничего, связалась...
-- Что же, обратно поедем?
-- Нет. Поезжай! Хочу посмотреть...
-- Да чего там смотреть-то?
-- Все равно. Поезжай.
Сгорела мельница. Только развалившаяся плотина, въевшийся в землю и поросший травкой жернов да водяное колесо, напоминавшее скелет, -- вот и все, что осталось от мельницы. И домика нет, только поросшие крапивой и бурьяном ямы. Как могилы! Выродившиеся яблони -- от садика, и густая полынь-трава!
Я долго блуждал на развалинах. Был грустный весенний вечер. Плакала вдали кукушка, сверкала река. Сорвались и с испуганным кряканьем взвились из камышей дикие утки... И лягушки верещали, как прежде... И чудилось, что вот-вот сейчас из кустов выйдет Глафира, улыбнется, укоризненно покачает головой и скажет:
-- Глупый, молоденький ты был!
Долго стоял я на могилах былого, и мне хотелось заплакать...