Постояли, подумали, куда идти. Федор почесал в затылке и задумчиво произнес:
-- Не знай, куда теперь ближе: до Еловки или до мельницы?
-- До какой мельницы? -- спросил Евтихий и насторожился.
-- Да до той самой, про которую говорил вам...
-- Конечно, надо на мельницу! Там уток много...
-- Вишь, как его тянет! Я его спас, а он опять к черту на рога лезет! Егория, брат, не получишь! Это тебе не турецкий полковник! Сама сядет на тебя да поедет, а ты повезешь... Я-то не боюсь: потому у меня крест на шее, а вот у вас-то заместо креста часы -- на гайтане [гайтан -- шнурок, тесьма. Обычно шнурок, на котором носят нательный крест]!
Сделали привал, поговорили, поспорили и решили тянуть к мельнице -- как из лесу выйдешь на луга, всю дорогу охотой идти: бекасишки, куличишки...
-- А к вечеру на мельнице будем!
-- А чаем нас там напоят?
-- Напоит до отвалу! Она до мужеского полу ласковая... А уж господ любит -- и сказать нельзя! У ней два самовара, с десяток ульев в саду, корова, куры, гуси, утки. Напоит и накормит... И спать уложит! А, может, если баня топлена, так и в баньке выпарит! И сама -- как булка на меду, белая да слатимая [сладкая (диал.)], румяная... Хороша бабочка, а вот все вдовеет. Четвертый год вдовеет. Никто не сватается: боятся! Кому охота, конечно, с нечистой силой породниться?!