Зоргетта. И меня?.. И меня?..
Габріо (послѣ угрюмой паузы). Да... всѣхъ, Зоргетта... И тебя!..
Зоргетта. И меня!.. Ты меня переставалъ любить?.. меня?..
Габріо. Злоба клокотала въ груди, какъ вода въ котлѣ подъ огнемъ... Всю душу и все тѣло заливала одна злоба, и моя любовь тонула въ ней... Злоба была необъятная, великая, какъ у дьявола... и любовь убѣгала, пугалась этой злобы... Я грызъ землю зубами и проклиналъ все... все проклиналъ...
Зоргетта. Габріо! Габріо! Какъ ожесточилось твое доброе сердце!..
Габріо. Да... Потомъ, когда злоба утихала, возвращалась моя любовь... Твой образъ вставалъ передъ моими глазами въ ночной темнотѣ, и я слабѣлъ, дѣлался, какъ ребенокъ. Я выбиралъ въ темнотѣ одинъ огонекъ изъ всѣхъ огней замка и долго, не отрываясь, смотрѣлъ на этотъ огонекъ... Мнѣ казалось, что этотъ огонекъ свѣтитъ вотъ въ этомъ окошкѣ, въ твоемъ окошкѣ... И я смотрѣлъ, смотрѣлъ, смотрѣлъ... Начинали катиться слезы, огонекъ начиналъ расплываться въ большое свѣтлое пятно... и вдругъ въ свѣтломъ ореолѣ этого огонька я ловилъ профиль твоего личика, твоей грустно склоненной головки... (нѣжно гладитъ Зоргетту по головѣ) вотъ этой золотой головки!..
(Зоргетта бросается къ нему на шею, и долго они молчатъ, слившись въ объятіи)
Фрогъ. Заперта ли у насъ дверь?
(Габріо и Зоргетта разрываются, Фрогъ идетъ въ двери и, убѣдясь, что она заперта, возвращается)
Зоргетта. Я каждый день думала о тебѣ, молилась за тебя... каждый день!