-- Озеро озером, но и бабеночка ничего себе. А между прочим -- вам уходить пора: выставка запирается. Завтра приходите!
Веселый, разговорчивый паренек. Павильон запер, вместе с выставки пошли.
-- Не желаете ли со мной отобедать? -- спросил Вавила Егорыч.
Затащил паренька в трактир с музыкой, стерляжьей ухой накормил, графинчик водочки раздавили под свежую икорку да балычок -- и точно давно знакомы были. Прямо -- приятели. Не выдержал Вавила Егорыч: рассказал пареньку про свою печаль. Тот его по плечу похлопал: "Этому горю можно пособить! -- говорит. -- Выставляй бутылку шампанского".
-- Да ежели бы ты мне это дело оборудовал, я тебя прямо озолотил бы!
Пошли в отдельный кабинет для секретного разговору. Что там между ними было -- неизвестно. Надо думать, сошлись: на ярмарку вместе поехали и всю ночь вместе колобродили. Всего три дня после этого прошло, а в газете напечатали, что на выставке дерзкая кража обнаружена: проданная шаху персидскому картина "Перед купаньем" оказалась вырезанной из рамы, о чем, дескать, производится следствие.
Ежели бы не шах персидский, может быть, и строгое следствие ничего не обнаружило бы, а тут всю тайную и явную полицию на ноги поставили.
А конец всему вот какой был...
Ехал Вавила Егорыч из Нижнего Новограда на пароходе. Запой с ним кончился, и снова благочинность началась. Всегда после запоя и всякой пьяной пакости сильнее добродетельным хотелось быть. Облагообразился, в баню сходил, подстригся и медаль на шею надел, и поехал. Ехал в рубке второго класса: кают не было -- очень густо пассажир шел. Да оно и езды-то немного было: до Козьмодемьянска только. Чайку попил, селяночку рыбную съел и за деловыми разговорами с попутными купцами и времени не заметил. И вдруг это в рубку пристав с жандармом и помощник капитана ввалились:
-- Кто здесь купец второй гильдии, Вавила Егорович Карягин?