-- Я Карягин буду.
Стоит, за медаль рукой держится, а сам весь сжался, в землю глядит.
-- А где ваши вещи?
Народу в рубку навалило, яблоку негде упасть. Очень уж любопытное происшествие: купец с медалью -- и вдруг обыск! По всему пароходу слух побежал, что политического купца поймали с прокламацнями и с бомбой. Все точно обрадовались, и на такого зверя поглядеть всем захотелось. Их начальство гонит, а они -- как мухи: отхлынут да в другую дверь. Никакого сладу нет. Стали обыск делать. Чемодан -- на стол и шарить. До дна раскопали, выволокли сверток трубкой. Что такое? Развернули -- голая женщина!
-- Она! -- говорит пристав и глядит на Вавилу Егорыча. -- Где вы эту картину взяли?
-- Купил-с... Десять тысяч заплатил. Вот как перед Богом...
-- Вы арестованы!
А кругом -- хохот и насмешки. Даже и сам пристав смеется. Еще бы! -- такой почтенный человек, с медалью на груди, на выставке голую бабу украл.
Чтобы публика беспорядку не делала, Вавилу Егорыча в каюту ко второму помощнику капитана посадили и жандарма приставили. Только, это, публика успокоилась, как опять крик, шум, смятение: человек за борт в воду прыгнул! Застопорили машину, стали лодку спускать -- все кричат, руками машут, женщины плачут, матросы ругаются.
Постоял пароход минут пять и снова дым пустил, и стал колесами будоражить. Время дорого в ярманку: некогда возиться. Да и где тут спасешь? Прямо под колесо прыгнул. Прихлопнуло колесной плицей по голове, и готов. Погомонила публика и тоже успокоилась: у всякого свое дело, своя забота. Только пристав ругал жандарма: как он дозволил Карягину в воду прыгнуть?