-- А ты сам дурак, и если будешь так ругаться, то я скажу папе, и тебя отсюда выгонят!
Часов в восемь вечера нас построили в шеренгу, попарно, и под звуки персидского марша мы проходили по комнатам, в одной из которых каждого из нас наделили пакетом с конфетами и орехами. Потом мы все снова собрались в зале, и какой-то господин, обрывая с елки звезды, бонбоньерки, золотые орехи и пряники, торопливо совал их в бесчисленное множество тянувшихся к нему детских ручонок. Я старался как можно выше поднять и дальше протянуть свою руку, но в нее ничего не попадало... Это меня огорчало, но я утешал себя тем, что скоро мы будем вынимать билетики и, Бог даст, мне достанется железная дорога.
На углу, около столов с игрушками, уже сгрудилась толпа ребятишек, и стоял настоящий содом [Содом -- город в долине Сидиммской, упоминаемый, наряду с Гоморрой, в Ветхом Завете, разрушенный Богом за пороки, которым предавались жившие в нем люди (Быт. 14:2-8; 19:24-25). Здесь: шум, гам.]. Верно, там вынимают уже билетики и, может быть, кто-нибудь уже завладел железной дорогой.
-- Коля! Идем билетики вынимать!
-- Пойдем!
-- Смотри: если мне достанется дом, а тебе -- железная дорога, -- мы переменимся! -- напомнил я товарищу, и мы стали протискиваться к столам с игрушками. В зале уже не было никакого порядка, все бегали, суетились, чем-то сильно озабоченные. Кое-где слышались пронзительные звуки дудок, трескотня барабанов, выстрелы пробочных пистолетов. Навстречу нам лез весь красный, с сияющим от счастья лицом мальчик, которому достался водовоз с лошадью и бочкой.
-- Мне билетик! Мне! -- кричал я, с отчаянием простирая к толстой барыне свою руку.
-- Тише! Тише!.. Всем будет! Всем!
-- Я еще не брал билетика! -- звонко кричал я, стараясь из всех сил привлечь к себе внимание захлопотавшейся барыни.
-- И я -- тоже! -- кричал мой товарищ.