-- Ты чего дѣлаешь?
-- Такъ...
-- А зачѣмъ Алешина куртка?.. А-а! Знаю, знаю!.. Ты къ Алешѣ поѣдешь?.. да?
-- Да, поѣду...
-- А хотѣла обмануть... Какая ты!.. О чемъ же ты плачешь?
-- Такъ... Поцѣловать его отъ тебя?
-- Поцѣлуй! Скажи ему, что дворниковъ Васька обругалъ его соціалистомъ, а я ему за это морду побилъ...
-- Не надо, Ваня...
-- А-а! А зачѣмъ онъ Алешу ругаетъ?! Вотъ то-то и есть! Смѣешься, а сама плачешь!..
Уѣхала мама. Стало тихо и скучно въ комнатахъ. Домовничала тетя Саша. Тетя ходила по комнатамъ медленно, какая-то тусклая и усталая, куталась въ сѣрый платокъ, останавливалась передъ портретомъ Алеши и подолгу разглядывала его. Потомъ она отходила и смотрѣла въ окно. И Ваня видѣлъ, какъ въ сумеркахъ вечера въ рукѣ у тети мелькалъ маленькій бѣленькій платочекъ...