Вот так же протекала крыша у них с тятенькой в хибарке, когда они жили под Царицыном. И ночь такая же страшная была... Так же молния дрожала...
И память рисует перед Жучком прошлое: образ погибшего на Волге отца встает перед ним в темноте ночи...
Они с тятенькой "мартышками" были; жили вдвоем на берегу Волги под Царицыном в убогой хибарке; стены и пол жилища их были земляные, а крыши совсем не было, и вместо нее был один потолок, крытый старыми досками, ставнями, палками, всякой дрянью и мусором. У них была лодка-душегубка [Лодка-душегубка (юж.) -- малый ботничок, однодеревка.], шесты сосновые, бечевка с грузом и крюком, багор, топор и ружье с некрашенным березовым прикладом, т. е. полное обзаведение "промысла вольного"... Жили они вольно и весело, как вообще живут все "мартышки"...
Царицын -- город живой, бойкий, торговый; здесь много пристаней: пароходная, лесная, нефтяная, соляная; Волга кишмя-кишит пароходами, плотами, барками, лодками, и по всему берегу гул и стон идет: стучат колесиками, свистят и пыхтят пароходы; вздыхают локомотивы и гремят буферами длинные поезда с нефтью, солью, лесом; ухают "поповки", перекачивающие из баржей в баки нефть; рабочие безостановочно в разных концах поют свой: "Ой, разок, да вот разок, еще махонький разок!". Бабы-грузчицы у соляных амбаров визжат, поют и ссорятся... Стук, гром, бряканье, крик, говор, смех... Жизнь кипит пестрая, шумная у великой реки, тысячи народа около нее в поте лица кормятся, богатеют проныры и степенные купцы... Неплохо живется здесь и "мартышке" исправному, с обзаведением да со сметкою...
Коротка зима здесь, и трудно "мартышке" всего каких-нибудь три-четыре месяца. Вскроется река, заблестят на солнышке обломки оков ледяных -- и "мартышка" просыпается от зимней спячки и крестится, оправляет свою лодочку, чинит свои доспехи и с трубочкой на берегу посиживает, щурясь от яркого весеннего солнышка. Со льдом немало всякого добра к морю Каспийскому плывет: дрова, поднятые вешней водой, корчи, вырванные льдом, лодки поломанные, бревна, а порой и целый дощаник [Дощаник -- речное перевозное судно, плоскодонное, с мачтой, или большая плоскодонная лодка с палубою или полупалубами.] или затопленная баржонка тихо движется. Тут только посматривай!..
Скользит, ныряет между льдинами душегубка-лодочка с отчаянным "мартышкою", и все, что годится, он либо к себе берет, либо за корму причаливает. Проворным, смелым надо быть, уметь по льдинам прыгать и холодной воды не бояться; глаз тоже зоркий требуется... Иной раз одно бревнышко уловится, и то -- спасибо: три-четыре целковых еврей-маклер даст, и попадется ботник [Ботник -- долбленая колода, лодка грубой работы. Они, по определению В. И. Даля, "тупоносы, вертлявы и крайне опасны".] -- всю пятишну выручишь...
Весной в половодье и осенью бури выручают, хороший заработок "мартышке" дают. Разгуляется, зашумит река и везде бед натворит: разорвет, разобьет плоты, оторвет лодку, сбросит мостки, будку баржевую, иной раз забор целый, -- и все это несет с собой и по берегам раскидывает...
Затишье только коренным летом бывает, и если "мартышка" не оставил добра про запас -- то ловит рыбку, диких уток на озерах за Волгой постреливает, а то шныряет на своей лодочке ночью между судами по караванам и пристаням и, где что плохо лежит, -- присматривает...
Вольный человек -- "мартышка", гордый, заносчивый, отчаянный, любит водочки выпить; кланяться ни купцу, ни приказчику не станет и на черную работу не пойдет; никакого начальства знать не хочет: "Одно, -- говорит, -- у меня начальство -- Волга-матушка: она меня и накормит, и водочки поднесет, и заместо матери убаюкает!"
Вот такой же отчаянный человек был и тятенька у Жука. Выпьет -- так ему море по колено: никакая буря его не испугает, если зоркий глаз добычу уследит хорошую...