Кто знает, быть может, то грешная душа потонувшего тятеньки носится над своей могилою-Волгою и стонет, скорбит перед вековечною разлукою с людьми и землей?.. Может быть, она ищет сына родного, проститься с ним хочет и зовет его?!.
-- Господи, спаси и помилуй! Помяни его во царствии Своем!..
* * *
Дождь пролил, притих. Устал, ослабел ветер...
Ураганом пронеслась непогода над Жегулями, и на востоке робко выглянула небесная синева, а за ней мигнула одинокая звездочка. Но по небу еще беспорядочно ползали тучи, громоздились в горные цепи, разрывались и плыли за Волгу, где все еще перекатывались глухие раскаты грома и где вспыхивало и дрожало зарево молний...
Примечания
(М. В. Михайлова)
Печ. по: Чириков Е. Волжские сказки. М., 1916. С. 209-236.
Структурообразующим началом в рассказе является мотив "Матани" -- разновидности частушки, возникшей в Поволжье. "Матаня" отличалась известным набором жанровых клише, например, повторяемой без изменения первой строкой двустишия, к которой в различных вариациях присоединялась вторая. Первоначально "Матаня" означала то же, что "дроля", "залетка", т. е. распространенное на Волге народно-песенное название возлюбленной или возлюбленного. Слово, с которым исполнители частушек обращались к своим возлюбленным, так часто звучало в запеве и припеве, что по нему была названа вся жанровая разновидность. Постепенно "Матаня" стало восприниматься и как женское имя. Чириков очень часто использует "Матаню" в своих произведениях. Так, "Матаню" в пьесе-сказке "Колдунья" у него на гармошке играет Чертяка. Ритм этой частушки был использован и А. А. Блоком в поэме "Двенадцать" (1918) при "рассказе" о судьбе Катьки.