Губернаторская речь одних удивила и обрадовала, других неприятно огорошила. Встреча губернатора вечером в залах Дворянского собрания была холодноватой. Со стороны дворян чувствовалось разочарование в новом губернаторе. Уединяясь в укромных уголках, дворяне ворчали и шушукались. За ужином «ура» за Государя императора прозвучало громко и дружно, а предложение выпить за здоровье губернатора, хотя и было принято, но всем было ясно, что никому пить не хочется… Выпили как лекарство.
Зато какая радость и веселье были в этот вечер в Купеческом клубе!
— Необыкновенный, господа, губернатор! Единственный в своем роде…
— Не губернатор, а какое-то недоразумение! Не по ошибке ли назначили?
— Положим, не единственный… А воронежский губернатор, допустивший на заседание под своим председательством прочтение резолюции с требованием Всероссийского земского собора?!
— Ну, два губернатора! Предлагаю выпить за них шампанского!
Только некоторые интеллигенты из «третьего элемента» считали для себя недопустимым восхищаться и пить за здоровье губернаторов. Они тихо объясняли соседям по столу, почему воздерживаются:
— Губернатор не может быть порядочным человеком. А если двое из них и поддержали нас, то не из принципа и убеждений, а просто по глупости!
Чтобы сгладить это маленькое разногласие в своем лагере, Павел Николаевич рассказал свеженький анекдот из высших сфер:
— Когда Иван Николаевич Дурново попался на перлюстрации писем вдовствующей императрицы[522] и вылетел с министерского поста, Государь очень долго не назначал нового министра внутренних дел. А было два кандидата: Сипягин и Плеве. Является с докладом Витте, и Государь начинает с ним советоваться, кого назначить? С Константином Петровичем Победоносцевым я, говорит, уже посоветовался. Вот Витте и спрашивает: «Каково же мнение Победоносцева?»