— Да очень просто отозвался Константин Петрович о моих кандидатах. Он сказал, что один — дурак, другой — подлец!
— Попал, господа, дурак, а вот теперь очередь дошла и…
Громкий смех заглушил конец фразы…
Могли предполагать Павел Николаевич, что за столом на ролях лакея был шпион и что его веселый анекдот о столь высокопоставленных лицах на другой же день сделается известным в жандармском управлении?
Прошло несколько дней, и в Симбирск прилетели слухи о начавшемся разгроме левого лагеря.
Расправа началась с Воронежа, который первым открыл войну с правительством, требуя возвращения к освободительным реформам императора Александра II и Всероссийского земского собора, иными словами, — ограничения самодержавной власти царя.
Пострадали не только земские и общественные деятели, но и сам губернатор.
Губернатора убрали, одних устранили с общественной службы, других выслали из собственных имений, нескольких красноречивых ораторов арестовали, других потребовали в департамент полиции для личных объяснений. Специально посланный из Петербурга сенатор начал чинить допрос членам комитета и земской комиссии…
Симбирский губернатор внезапно заболел, и заседания оборвались. В правом лагере торжествовали победу и посылали благодарственные телеграммы в Петербург. Левый лагерь растерялся: у всех исчезла уверенность в собственном благополучии, и потому приезжие начали беспорядочное отступление: разъезжаться по местам своего постоянного жительства… На всякий случай надо приготовиться к обыскам, допросам и ко всякой неприятности.
Павел Николаевич сперва удерживал малодушных, но скоро и сам сбежал в свой Алатырь, сославшись на неотложные дела.