Высчитали все. Помолчали. Грамотей свернул прокламацию и подумал вслух:
— Разя к Григорию Миколаичу сходить, показать эту гумагу и посоветоваться?
Не одобрили. И тут сомнение:
— Человек он хороший, правильный… Это верно! По-божьи живет. А только как сказать? Свой своему поневоле брат — говорит пословица. Когда мы просили его жалобу на старую барыню подать — все-таки отказался. Знать не знаю, и ведать не ведаю!
— Да ведь как сказать? Чти отца и мать твою! — сказано… А тут надо бы руку на родную мать поднять… Сам он земли барской взял себе только восемь десятин и работает. Значит, никому не обидно, правильно… Так бы оно и пришлось по восьми десятин на душу, если бы всю барскую землю поделить обществу нашему…
— Поболе еще, пожалуй, вышло бы!
Начинали высчитывать. Дело трудное. Путались и спорили, деля воображаемую землю на души. Сколько душ? Кому не стоит давать? Как быть с душами за рекой: правильно ли на эти луга замураевские мужики свою претензию имеют?
Столько жгучих вопросов поднимается, что и сейчас готовы уже подраться.
— А вы, дураки, не орите! Не ровен час, кто мимо из начальства пройдет! И земли еще не получили, а словно пьяные орете! Вот поедет мимо урядник, он покажет вам землю!
— Ты, Митрич, эту гумагу изорви и брось! Оно спокойнее…