— А как узнаешь? Может, эта гумага и объявляет, что подниматься надо… По-печатному она, и печать казенная положена… По всей форме. Попу, что ли, ее показать?
— Ни Боже мой! От попа к уряднику попадет, от урядника — к становому… Окромя того, что выпорют да в острог посадят, ничего не выйдет… Али не слыхал, что тут про царя написано? Помещик, дескать, царь-то!
— Так ведь царю вся Россия принадлежит! Оно и выходит, что помещик…
— Знамо, всей Рассей владелец!
Сорок лет расшатывали в народном мировоззрении мистический ореол царской власти — сперва революционеры, а потом само правительство вместе с революционерами, а вот все еще этот ореол не потух. Потускнел, но не погас. Еще в 1902 году крестьянские бунты в Полтавской губернии творились с помощью царского манифеста, как это было в семидесятых годах прошлого столетия[562]! Сперва в полтавском населении пошел слух, что приехал из Петербурга генерал от самого царя и объявил народу манифест, написанный золотыми буквами. Потом начались волнения и бунты. Однако этот мистический ореол уже заметно падал с каждым годом, чему помогали не только революционеры и мужики, побывавшие на фабриках и там распропагандированные, но и само правительство своей усмирительной политикой именем Государя императора, явно направленной только к благополучию земельного дворянства.
Вот и теперь при чтении агитационной прокламации мужики искали относительно царя иного смысла, чем имели в виду агитаторы. Однако сомнения зарождались в темных головах. Все остальное, написанное в этой бумаге за казенной печатью, воспринималось легко и ложилось надушу мужика озлоблением на помещиков и местных властей. От них начинали ныть старые исторические раны, донесенные в воспоминаниях целого ряда поколений. Мужики начинали припоминать все обиды, когда-то полученные ими от господ.
И теперь никудышевцы высчитывали и записывали в кредит своим господам все далекие и близкие грехи их: когда волю давали, обманули дарственными наделами, а потом замазали рот подарком в сто десятин; когда голод был и всех приказано было кормить, они деньги получали на всех, а кормили только маленьких ребятишек, которые много не съедят; когда холера была и народ морили, из-за них столько народу в Сибирь да по тюрьмам угнали; а вот теперь жалобу замураевских мужиков на генерала спрятали, а генерал их тоже обманул, как воля вышла: раньше, при неволе, по четыре с половиной десятины на душу земли было, а после воли по три осталось — сколько десятин украдено? Посчитайте-ка!
— А правды не добьешься! Выпорют, да в острог!
— Выжигают их теперь в других местах, как вшей из рубахи!
— Они ни в огне не горят, ни в воде не тонут. У них в большую сумму все застраховано. Спалят, опять выстроятся, да еще получше прежнего!