Повели к исправнику. Вся улица побежала следом, а по пути толпа любопытных все росла и росла…
Видя, что Ваня Ананькин идет во главе, встречная интеллигентная публика стала примешиваться к толпе. Подмешивались мелкие чиновники, приказчики, ребятишки с матерями. Какой-то пьяный рабочий сорвал с женщины кумачовый платок и привязал к палке: получалась демонстрация с красным флагом.
Подошли к дому исправника, на крыльце два стражника. Ваня вступил в объяснения, потребовал, чтобы его пропустили в квартиру исправника…
А народ бежит и бежит со всех концов. Ваню, в конце концов, допустили, но отобрали у него револьвер, который принадлежал надзирателю и теперь должен был играть роль вещественного доказательства. Пропустили, но не выпустили и, может быть, к его счастью. Кончился этот пустяк трагически.
Неожиданно растворились ворота дома, и публика увидала во дворе солдат.
Вышел фельдфебель и крикнул:
— Расходись по домам! Если три раза прикажу, не разойдетесь, огонь открою!
Публика ответила хохотом. Из толпы начали острить:
— Ах ты, Аника-воин[630]!
— Второй раз приказываю: разойдись!