Тут недовольно буркнул ветеринар Кобельков:
— Разве это революция: стрельнули раза три из пушки, и все кончилось!
Павел Николаевич иронически взглянул на Кобелькова:
— Жалеть нам о том, что наша революция была значительно скромнее Великой французской, не следует, а нужно радоваться и… одобрить на сей раз действия правительства. Надо признаться откровенно, что победа правительства над революцией и революционерами есть вместе и наша победа.
— Не согласен! — буркнул Кобельков.
— Неужели и эту истину нужно разъяснять? — спросил Павел Николаевич, метнув недовольным взором на Кобелькова. — Если бы победа оказалась на стороне революционеров, то манифест 17 октября был бы уничтожен и заменен манифестом коммунистическим, Карла Маркса. Для того, кто исповедует веру Карла Маркса, победа правительства есть зло, но для нас, конституционалистов-демократов, эта победа — добро: она утвердила наше положение, и потому это наша победа, двойная победа — и над революцией, и над самодержавным правительством!
Оказалось, что и революционеры и правительство лили воду на нашу мельницу! Это вовсе не значит, что отныне мы с правительством сделались друзьями.
— Ага! — буркнул Кобельков.
— Помолчите, мусье Кобельков!..
— Реальная политика именно в том и заключается, чтобы удачно лавировать между всякими опасностями на пути и брать правильный курс в зависимости от политического момента и борющихся сил. Нужно уметь правильно делать ставку!