Роскошно убранная елка торжественно возвышалась посреди зала. Масса ярких огней придавала ей вид красивой пирамиды из звезд. Разноцветные фонарики прятались в ветвях елки, как в густых таинственных аллеях какого-то волшебного сказочного парка. Позолоченные и посеребренные орехи и картонные ордена, металлические игрушки и зеркальные стеклянные шарики, покачиваясь на ниточках, сверкали искрами, как снежинки в лунную морозную ночь...
Сколько заманчивых вещиц, сколько красивых бонбоньерок и вкусных сластей скрывалось в этой волшебной пирамиде из звезд! Кругом красиво ниспадают гирляндами разноцветные бумажные цепи. Огни отражаются и на поверхности гладкого, налощённого паркета. А на самой верхушке горит розовый глазок-фонарик и словно подмигивает окружающему елку обществу.
XI.
Общество состояло исключительно из маленьких людей, большие предоставили им полнейшую самостоятельность, -- им некогда. Мамочка засела с гостями за зеленый стол и "винтит", папочка завел нескончаемый разговор с отставным усатым полковником на тему о значении и великих заслугах русского дворянства перед престолом и отечеством (оба собеседника -- дворяне, имеющие заложенные имения). Бабушка сидит в столовой за самоваром и с ворчанием подсыпает в чайник все новые и новые "заварки". Горничная сбилась с ног, едва успевая выполнять различные приказания.
Леля и её братишка Володя прекрасно выдерживали роли радушных и гостеприимных хозяев. Завитой барашком, в изящном костюмчике моряка, Володя с ловкостью гостиного кавалера скользил своими тоненькими ножками по паркету и занимал дам разговорами. Леля тоже не уступала в этом отношении брату: она старалась со всеми подругами походить под руку и каждого кавалера подарить своим вниманием. Живая, востроглазая хохотунья, шалунья и проказница, Леля была "душою" общества. Она знала массу всевозможных игр и всюду являлась инициатором и организатором. Громкий, звонкий голосок её серебряным колокольчиком звенел безостановочно. Крики, возгласы и хохот Лели покрывали общий гам непринуждённого общества... С завитыми, ниспадавшими на плечи локонами, с открытым задорным личиком и бойкими синими глазенками, эта двенадцати летняя красавица всецело овладела вниманием и симпатиями не только кавалеров, по даже и всех дам, которые наперерыв друг перед другом стремились поймать Лелю под руку, погулять с ней вокруг елки и написать ей в подаренный Петровым альбом стихи на память. Альбом быстро заполнился автографами. Нина Блохина, друг Лели, вписала ей па память:
"Все на свете пустяки,
И любовь игрушка.
Все мужчины дураки,
Моя Леля -- душка"!..
Из мужского персонала больше всех выделялся реалист Гриша, знакомый уже нам соперник Петрова. Он был старше всех классом и только один -- реалист. Сознавая себя в некотором смысле единственным, реалист держался с сознанием собственного достоинства. Он критически относился к играм, явно отдавая предпочтение танцам, раскланивался с дамами, как настоящий кавалер: покорно склонял свою остриженную под гребенку голову и пристукивал по-военному ножкой; к мальчикам в курточках относился, как большой, серьезный пес относится к маленьким шавкам, -- отчасти снисходительно, отчасти покровительственно. На гимназистов смотрел свысока.