Дирижерство в танцах, бант распорядителя на груди и часы с цепочкой, белые перчатки и особенно свободное курение папирос невольно содействовали поднятию престижа реалиста в глазах общества и особенно дам.
Исключение представляли только двое -- Петров и Павлюк. Петров смотрел на реалиста пренебрежительно и сам закурил, а Павлюк был родным братом реалиста и потому не чувствовал к нему решительно никакой почтительности: в глазах Павлюка, хотя он и ходил в курточке, реалист был самым обыкновенным смертным. Павлюк -- человек резкий, радикальный, мужественный; он никогда не плачет, не хнычет, не ябедничает, а чуть что, сейчас запустит "дурака" или обратится к содействию собственного кулака; авторитетов для него не существует. Игрушек Павлюк терпеть не может, потому все куклы его сестер представляют всегда калек и уродов: у одной нет носа, у другой ноги, третья -- без волос... Всех, кто плачет, Павлюк называет "бабами"; однажды назвал бабой даже маму. Голос у Павлюка грубый, басистый и манеры угловатые.
Итак, общество чувствовало себя превосходно, и все шло прекрасно. Павлюк вертел ручку герофона, остальные танцовали. Играли "в почту", в "гуси-лебеди домой" (Павлюк оборвал у Лели оборку); потом стали играть "в фанты". Когда раскрасневшаяся Леля подошла к серьезно и молчаливо сидевшему в углу реалисту и скороговоркой произнесла:
Барыня прислала сто рублей,
Что хотите, то купите,
Черное с белым не берите,
Что желаете купить?
реалист подпустил скептицизму:
-- Глупая игра, -- сказал он. -- Уж лучше -- "в свои соседи"!
Леля обернулась к обществу и неожиданно объявила: