И реалист, возмущенный и обиженный несправедливостью, расплакался вдруг, позабывши всякую солидность.
Рев раздался теперь в двух различных комнатах, и хозяйка решительно не могла понять, кто тут прав и кто виноват...
-- Надежда Васильевна! Ваша сдача! -- сказал появившийся в дверях господин в пенсне и быстро исчез, словно провалился.
-- Ах, Господи, какое наказание! Поиграть не дадут... Извольте сию же минуту прекратить ссоры и слезы, иначе я велю погасить елку! -- раздраженно проговорила мадам Троицкая и торопливо отправилась "сдавать"...
ХIII.
По воскресеньям Леля обыкновенно приходила с папой и мамой на каток.
Разумеется, Петров тоже ходил туда. За три пятерки подряд из арифметики мама купила Петрову американские коньки, и он не пропускал ни одного праздничного дня. Кое-как пообедав, не отведавши часто даже второго блюда, Петров хватал коньки и направлялся на каток... Ноги его решительно не слушались, -- бежали скорей, чем заставлял их Петров; его сердце ёкало, щеки горели... Хотя каток находился и близко от дома, где жил Петров, но ему казалось, что путь бесконечно долог... Петров тогда только мог перевести дух, вздохнуть свободно, когда вступал на лестницу, которая вела в теплушку катка. Наскоро пристроив коньки, он выходил на лед, делал несколько оборотов на месте, поправлял фуражку, справлялся рукой, чисто ли у него под носом, и начинал вглядываться в окружающих... Глаза Петрова искали енотовый воротник и шапку с зеленым околышем; по этим признакам он узнавал Лелиного папу. А уж если енотовый воротник и при нем шапка с зеленым околышем отыскивались, -- значит, Леля тоже здесь... А это только и требуется...
Отыскав взором Лелю, Петров закладывал руки в карманы пальто и, как будто ни в чем не бывало, катился солидно, гигантскими шагами к Леле... Перед самым её носом он делал крутой поворот, и Леля его замечала:
-- Петров! Давайте вместе!
-- Ах, Алевтина Николаевна!..