-- Русалки! Русалка! -- кричал я в диком исступлении и бессильно плакал, как маленький мальчик, потерявший на улице мать... Кричали, плакали, смеялись люди; грызли друг друга, вылезая из дверей, и никто не внимал громкому, энергичному голосу, который, надрываясь, кричал:
-- Успокойтесь! Остановитесь!
Толпа колыхалась около театра и не верила, словно боялась обмана...
-- Успокойтесь! Огонь потушен! Спектакль будет продолжаться!..
Стих рев ужаса, быстро наполняясь взрывами облегчения и радости... Часть публики расходилась и разъезжалась, а часть потекла обратно...
Я стоял, трясся в лихорадке и не двигался с места... Я инстинктивно чувствовал, что увертюра моей любви кончилась...
Появилась Русалка. Опустив головку и закрыв заплаканное личико меховой муфточкой, она проворно уходила в глубь улиц... Постояв в отупении несколько минут, я вдруг сорвался с места и побежал вслед за нею. Несколько раз я догонял ее и несколько раз приостанавливался, не будучи в силах назвать ее по имени...
Как побитая собака за хозяином, шел я за Русалкой до самых номеров, а когда она скрылась за дверью, то долго смотрел в занавешенное окошечко, где светился до полуночи огонек. Вернувшись домой, я упал в постель и стал глухо рыдать в мокрую от слез подушку... Не помню, как уснул. Проснулся, когда за окном играл веселый, солнечный день... Долго сидел на кровати, как помешанный, и при каждом звонке пугался и настораживался... Я ждал, безумно ждал появления Русалки, и безумно боялся этого... Не идет!.. Не придет! "Так что же делать? Что делать? -- шептал я, крепко сжимая руками голову... -- Ведь сегодня вечером мы должны венчаться!.."
Как больной, едва перемогающий и готовый надолго слечь в постель, я с трудом оделся и пошел... Опять долго ходил перед домом и боялся войти. Заслышав шаги, быстро оборачивался и шел прочь... Вышел из номеров швейцар без шапки и, остановившись на крыльце, стал переговариваться с кем-то через улицу... Стою вдали и смотрю на швейцара!.. Странный какой-то, загадочный швейцар!.. Боюсь даже швейцара... "Подлый трус!.." Не помню, когда еще я так презирал и ненавидел себя, как в эту минуту... "Ну, иди же!.."
Прошел мимо. Швейцар поклонился. Тогда я быстро повернулся, остановился и спросил: