-- М... да... или записки.
-- Кажется, ничего... А впрочем, дойдите наверх... Может, прислуге оставили, а мне ничего...
Деловой походкой, напевая от растерянности "трам-трам", я вбежал по лестнице и понесся по коридору... Тихо. Никого. Громко кашлянул. И вдруг дверь комнаты, в которой жила Русалка, растворилась. Я даже похолодел от ужаса и радости...
-- Вам кого?.. A-а, я и не узнала вас...
Номерная горничная стояла в дверях с половой щеткою в руке.
-- Ничего барышня не оставила?
-- Нет, ничего... Войдите, посмотрите сами... Я только сейчас убирать начала...
Я вошел и обвел взором опустевшую комнату. В куче сора, у печки, белела масса мелких клочков порванных писем... Моя рука, мои письма!.. На окне полуувядшие цветы... При взгляде на эти небрежно брошенные цветы в мою душу широкой волной хлынула печаль, темная, бесконечная печаль.
С этими цветами на груди была моя Русалка на "Фаусте"!..
Я украл незаметно для горничной одну пунцовую гвоздичку и сунул ее в карман пальто. Постояв, еще раз обвел взором могилу моей любви и тихо вышел... До сих пор цела у меня эта гвоздичка. Я положил ее в свою любимую книгу, и там она засохла и сохранилась...