-- Виноват!..
И мы разбежались в разные стороны.
Всю ночь я не смыкал глаз. Сидел у окна, вслушивался, что делается там, в доме, в окнах которого теперь пробегали изредка огоньки. Потом вышел в сад и стал ходить гордой походкой спасителя. Солидно покашливал, напевал и вообще чувствовал в себе неизъяснимую признательность... "Хорошо, что я не спал и случайно бродил по саду: утонула бы наверняка... -- говорил я сам себе. -- Завтра стали бы искать бреднем[4] и вытащили бы мертвую русалку..." Представлял себе берег пруда и лежащую на траве белую девушку с открытыми серыми глазами, с разметавшимися золотистыми волосами... Что ни говори, а она красива!.. И не так глупа, как показалось на первых порах... Институтское воспитание!.. При других благоприятных условиях из нее мог бы выйти дельный человек!.. Несомненно! Не спится... Брожу по саду, а ноги как-то самовольно идут по аллее, ведущей к той стороне дома, где светится огонек... Это -- ее комната... Что-то она теперь чувствует, думает ли о том, что я спас ее от смерти?..
Запели петухи. Заиграли на небе зарницы, и легкий синеватый туман заклубился над спящим прудом и камышами. Сходил на то место, где произошла катастрофа, посмотрел на опрокинутый ботник, на то место, где стояла мокрая русалка... Что это такое?.. На траве? Поднял, осмотрел:
-- Должно быть, подвязка...
Голубенькая резиновая ленточка с ушком и пряжечкой... Несомненно!.. Мокрая... Вытер носовым платком, оглянулся вокруг и спрятал подвязку в карман. Зачем?.. Не знаю. Инстинктивно. Надо отдать... Хотя и знал, что теперь не время лезть с подвязкой, но все-таки пошел к светящемуся окну. Подвязка была отличным самооправданием во всех дальнейших полусознательных действиях моих... Приближаюсь к окну... Даже не занавесилась! Стоит на постели, на коленях, с распущенными волосами, и молится Богу!.. Совсем детка: беленькая, тоненькая, беспомощная, словно ребенок лет пяти после ванны!.. Однако это подлость -- подсматривать в окна!.. Да ведь это случайно...
Отошел, и долго улыбка восхищения не сходила с моего лица. Так с этой улыбкой, не раздеваясь, я и уснул, облокотясь руками на подоконник распахнутого окна, с зажатой в руке подвязкой...
-- Эге, брат!.. Что ты это... плачешь, что ли?..
Раскрываю глаза: дядюшка!.. Пока я успел прийти в полное сознание и стряхнуть сладкий сон, дядюшка выдернул у меня из руки голубенькую ленточку и, осмотрев ее, покачал головою:
-- Ну, рыцарь подвязки[5], иди чай пить!..