Так продолжалось недели две: открытые схватки прекратились, но обе стороны были наготове во всякую минуту сразиться с врагом... Со стороны казалось, что мы просто ненавидим друг друга, а между тем...
Между тем, я ловил себя все чаще на желаниях встретиться за чаем, за обедом, в саду. По ночам бродил около серебрящегося под луной пруда, слушал, как верещат лягушки, как шепчутся под теплым ветерком камыши, и думал: "А вдруг из камышей выглянет русалка?" И всегда эта русалка принимала образ моего врага с золотистыми волосами и насмешливыми серыми глазами...
И вот однажды, в синюю тревожную лунную ночь, я действительно увидал русалку... В грустной задумчивости бродил я по старому, запущенному саду. Было тихо, и мои шаги странно звучали под старыми липами. Помещичий дом угрюмо выглядывал сквозь деревья светящимися под луной стеклами окон; огней не было -- они давно погасли... Спят!.. Рано заваливаются спать. Не с кем слова сказать!.. Неужели и эта... барышня спит, как младенчик?.. Да, и в ее окне темно... Люди! В такую дивную ночь!..
Побродил по всем аллеям, спустился к пруду... Что такое? Плеск весла!.. Кто это?.. Ба! Наша девица!.. Стоя на вертлявом ботнике с веслом, она тихо движется, пробираясь среди камышей... Что-то грустно и тихо напевает... А ведь похожа на тоскующую русалку!.. Почему-то впервые вздрогнуло и застучало сердце... Бог с ней! Еще вообразит, что я подглядываю или ищу встречи и примирения. Притихла, перестала мурлыкать... Должно быть -- заметила...
Круто повернул к кустам и ушел от пруда. Не прошло пяти минут, как по саду пронесся звонкий отчаянный крик... Я стремглав метнулся под гору, к пруду, не считаясь ни с какими преградами...
-- Что случилось? Где вы?..
-- Потону!.. -- несется из камышей крик, полный ужаса и отчаяния.
Моя русалка забралась в камыши, ботник перевернулся, и теперь она, вся мокрая, полная предсмертного ужаса, вскарабкавшись на дно ботника, взывала о помощи. Откровенно говоря, я знал, что в том месте, где произошло крушение, -- не особенно глубоко, во всяком случае, не "с головой"... Но не в этом дело. Потонуть можно и в кадке с водой... Она потеряла самообладание, плавать не умеет. Есть ли время рассуждать?.. Не раздеваясь, в чем был, кинулся в воду, притянул ботник ближе к берегу и, взяв на руки мокрую русалку, вынес и поставил на траву.
Она напоминала под лунным светом алебастровую[3] статую одной из Венер, которых ставят в богатых садах. Легкое белое платьице, похожее на рубашку, прилипло к ее телу и нескромно обнаружило все линии молодой стройной девушки; прикрываясь руками и сжавшись, она стояла и плакала от стыда и пережитого ужаса, а я застыл в немом сочувствии ее несчастью.
-- Не смотрите же! Уйдите!.. -- капризно и требовательно, сквозь слезы, сказала вдруг русалка.