Я боязливо вздрогнул; мои руки инстинктивно потянулись к ружью.
Но скоро, вместо ожидаемого волка, в темноте обрисовался тонкий и высокий силуэт человека.
-- Туба! Регардю, Фингал!.. Кто такой? -- окликнул Трофимыч каким-то странным, не своим голосом (так окрикивают, обыкновенно, караульщики "накрытых" воров).
Высокая фигура не ответила и лишь почтительно приподняла над головой свою шляпу. Трофимыч видимо, знал подошедшего господина, ибо он, изменив тон и голос, полунасмешливо и полупрезрительно протянул:
-- A-а! Карлуша! Здорово! Небойс, шнапсу тринкать пришел?
Карлуша отрицательно покачал головою.
-- Врет, ей-Богу, врет!.. -- сказал Трофимыч.
Карлуша молча, положил свое ружьишко возле наших, потом подошел к костру, присел на корточки и растопырил над огнем свои длинные и сухие руки.
Пламя костра осветило Карлушу. Это был тонкий и до крайности высокий господин, с характерной немецкой физиономией. На вид ему можно было дать лет 35-40. Его странная физиономия, с миной застывшего испуга, и еще более странный костюм -- сразу заявляли о каком-то особом положении, на котором находился Карлуша. Какая-то старомодная клетчатая визитка с бархатным воротником и такими же отворотами, триковая шляпа, синий шерстяной шарф на шее, красные женские чулки, увенчанные обыкновенными грязными мужицкими лаптями, давно небритый щетинистый подбородок, пугливость во взглядах и робость в движениях, -- все это налагало на Карлушу печать каких-то "исключительных обстоятельств".
Фингал повертелся около Карлуши, старательно обнюхал его со всех сторон и, неожиданно чихнув, отошел прочь.