Соломон Моисеевич опустил глаза и тихо произнес:
-- Но я же по другому делу... Кто это была женщина? Ваша мамаша? Она же не еврейка? Это же видно?..
-- Хозяйка...
-- Зачем же вы называете ее мамашей?..
-- Она же моя крестная мать... Я же крещеная... Что вы так смотрите?.. И вы тоже -- крещеный?..
Соломон Моисеевич отрицательно покачал головой и задумался...
-- Ну, что из того, что я -- крещеная?.. Я же еврейка... все равно...
Мамаша принесла самовар, булку, две бутылки пива, селедку. Лицо у мамаши было по-прежнему сердитое, и казалось, что вот-вот она растерзает и свою крестную и ее гостя...
-- Получить?!.
-- Они заплатят... Не беспокойтесь, мамаша...