-- Значит, уж вредные идеи в голове имеете...
Я удивленно посмотрел на письмоводителя.
-- Что вы хотите этим сказать?
-- Что хотел, то и сказал... Пренебрегаете деньгами, а это, батенька, начало всяких превратных идей...
"Вот дались им эти идеи!" -- думал я, выходя в швейцарскую.
-- Кирилыч! Пальто!..
Ответа не последовало. Я оглянулся вокруг, -- никого не было. Сам надел пальто и достал с полочки фуражку.
Выйдя на крыльцо гимназии, я глубоко и свободно вдохнул влажный весенний воздух.
Был светлый майский день, радостный, торжествующий. Легкий дождичек "сквозь солнце" только что спрыснул гимназический сад, крыши домов, мостовую. Все это выглядело новым, свежим, молодым и, казалось, радовалось вместе со мною... Из сада неслись оживленное щебетание птиц и аромат распустившейся сирени, с улиц несмолкаемая трескотня извозчичьих пролеток и пестрый шум голосов и звуков городской сутолоки.
Гимназия была расположена на горе. Предо мною раскрывалась дивная панорама; под ногами -- хаос стен и крыш, белых, красных, зеленых, с выдвигающимися над ними куполами церквей, ослепительно сверкавших на солнышке позолотою, с кущами обывательских и городских садов и скверов... Вдали, за городом, необъятный луг, а дальше -- окутанные сизым туманом неясные мягкие контуры волжских гор и дивная голубоватая даль, манящая к себе даль, навевающая грезы о чем-то далеком, несбыточном, но дивном...