Наталья Михайловна -- молоденькая барыня с плутовскими карими глазками, с завитой холкой на лбу и задорно приподнятым кверху носиком, -- казалась олицетворением беспечности и игривости. При первом взгляде на нее читатель вполне присоединился бы к Науму, согласившись с высказанным им мнением относительно этой женщины, что в голове ее "уж как веет ветерок". Ольга, наоборот, смотрела своими серыми глазами задумчиво, серьезно, немного грустно и мечтательно; она была причесана гладко, без холки, имела толстую русую косу и держалась без малейшей доли игривости. Наталья Михайловна была брюнетка, бойкая, подвижная, с постоянною улыбкою на губах; Ольга -- блондинка, стройная, с ленивыми плавными движениями и плотно сомкнутыми губами; первая -- низенькая, плотная, толстенькая; последняя -- высокая, хрупкая...
Студенты оправились: Гавринька вскочил на ноги, а Наум сел и поправил пояс на русской вышитой рубахе.
-- Вашу лапку! -- обратился Гавринька к Наталье Михайловне, протягивая руку.
-- Лапки у собак бывают! -- ответила Наталья Михайловна бойко, со смехом. Ольга немного покраснела.
-- У собак четыре, а у нас с вами по две, -- вся и разница, -- возразил Гавринька: -- было время, когда наши предки ползали на четвереньках...
-- Ну, уж, пожалуйста!.. Может быть, ваши это ползали на четвереньках, а мои нет-с! Что? Съели?
-- Все мы ползали, когда были ребятами, -- робко вставила Ольга и опять покраснела.
-- Вы -- барышня полнокровная... -- сказал Наум вглядываясь в лицо девушки.
-- А я? Я? -- пристала к Науму барыня.
-- Позвольте! Этак вы мне рубаху изорвете! -- грубо заметил Наум, отводя женскую лапку в сторону.