-- Служит, а только его нет... Меня послали, -- немного смутившись, ответил Никифор.
-- А вас как зовут?
-- Никифор... Миколаич по батюшке.
-- Смотрите, Никифор Николаич, я только рубль посыльному даю. Чтобы не было потом неприятностей -- я этого не люблю! -- сказала Таня, а Никифору так стало вдруг стыдно, что у него загорелись уши.
-- Что вы! Мне ничего не надо... Я не возьму ничего...
-- Зачем же ничего! Я даром не хочу. Как обыкновенно, рубль... Вот еще какой добрый. Петр все торгуется и все недоволен, а вы -- даром! Добрый человек нашелся...
Они пошли и, пока проходили двором, Таня говорила:
-- Добрый человек нашелся!.. А то все норовят кусок изо рта вырвать: извозчику плати вдвое, за квартиру -- вдвое, коридорному дай, посыльному дай!.. Больше половины вырвут... Вот добрый человек нашелся!
-- Совсем лошадь застыла... Этак ждать -- рубля не возьмешь! -- заворчал извозчик, когда они вышли из ворот и стали усаживаться в санки.
Лошадь рванула с места, сделала крутой поворот и помчалась, играя селезенкой. И опять стало захватывать дух, огоньки замигали кое-где по окнам, и фонари побежали назад длинной цепью... Никифор сидел и сбоку посматривал на соседку: она дремала, уткнувшись лицом в муфточку, и покачивала пером шляпки. На одном ухабе их сильно подбросило: Таня ахнула и отняла от лица муфточку.