-- Сбегай, Ариша, за булками! На вот тебе десять копеек, -- сказала Таня, выходя из спальной, а потом поклонилась еще раз Никифору и подсела к столу, с другого края.
-- Кофием я вас угощу, Никифор Николаевич... У обедни, верно, были?
-- Был, у Спаса, поют там очень хорошо...
-- А я не помню, когда уж и в церкви-то была!.. Где уж нам! Некогда о Боге-то вспомнить, -- произнесла Таня и поджала губки...
Она была нарядная. На ней было голубое платье с белыми кружевцами по вороту и обшлагам рукавов, в русых волосах алел воткнутый искусственный цветочек от летней шляпки, а в руках она держала носовой платок и обмахивалась им, как веером... Глаза у ней оставались как-то прикрытыми, а когда она приподнимала веки с ресницами, и карие глаза останавливались на лице Никифора, то он смущался и не знал, о чем бы еще поговорить.
-- Сегодня морозит порядочно... Все деревья, как будто мукой, обсыпаны!
-- А у меня, слава Богу, тепло! Я очень довольна своей квартирой, а только вот хозяйка очень уж неделикатная, навязчивая...
-- Дорого платите?
-- Десять.
-- Дороговато...