Никифор выпьет и как будто станет повеселей
-- Давай польку танцевать! Ну, вставай!
Таня силой стаскивает Никифора со стула и начинает его вертеть. Но у нее не хватает сил, потому, что Никифор -- неповоротлив.
-- Не выходит ничего с тобой... уф!
Никифор смеется:
-- Где уж нам польку! Только ногу тебе отдавил... Больно?
-- Это ничего не составляет! -- запыхавшись, отвечает Таня. -- А ты смотри, как полька танцуется, гляди мне на ноги!
Она схватывает венский стул вместо дамы и, подпевая "трала-тата-трала-ла", начинает вертеться по комнате. А Никифор смотрит и, довольно ухмыляясь, думает: -- "барышня да и только! А, между прочим, моя она", и ему не верится глазам, словно все это -- во сне, а не наяву.
Но когда Никифор ранним утром шагал по улицам города, окутанного еще сумерками уходящей ночи, к своим баням, он был печален и чувствовал, что все-таки ему чего-то недостает, и что все-таки на душе нет покоя... И ночью он опять думал, почему нет спокою и почему "все что-то как будто неладно"... И, наконец, он додумался: "любит, так на всякую бедность пойдет, мухта не остановит", и когда он додумался, то пошел к Тане и серьезно и тихо начал:
-- Надо, Танюша, все это устроить... Надо тебе замуж пойти...