В бане Никифор удивлялся, как хорошо все прилажено и пригнано: если тебе надо кипятку, -- отверни один кран, если надо студеной воды -- отверни другой... Дождем можно себя облить.
Пол был здесь асфальтовый, гладкий и мокрый, и было так хорошо ходить, что Никифор без нужды, а лишь для удовольствия, расхаживал из конца в конец и все думал: "десять цалковых и квартира -- жить можно". Примостившись около кранов, он начал, наконец, мыться. Обмылок, который ему дал Игнат, был из хорошего сорта, и Никифор все удивлялся, какой хороший дух идет от этого мыла.
Когда Никифор вымылся, надел свою форму и подошел к зеркалу, чтобы сделать на голове пробор, то цирюльник долго смотрел на него и потом сказал:
-- А ты, братец мой, имеешь вид настоящий, приятный! И здоров ты, верно, как бык?!
-- Здоровье ничего себе, слава Богу, не хвораем...
-- А доктор тебя смотрел уж? -- спросил Иван Павлыч.
-- Нет... Нечего нас смотреть-то, -- ответил в смущении Никифор и стал рассматривать медный гребень на бедре.
-- В наших местах народ гладкий, красивый, здоровый, как яблочко с дерева -- без одной червоточинки! -- похвастался из своего уголка Игнат.
-- А вы с ним разве из одних краев? -- полюбопытствовал Иван Павлыч.
-- Соседских губерний: я -- Ярославской, а он -- Нижегородской...